Куклы

I
"Ната - самая лучшая кукла на свете,
Не устану играть с ней ни утром, ни днём.
Что её не спроси - она правду ответит,
Неразлучно отныне мы с Натой живём!"

И от радости так улыбаясь премило,
Куклу Нату в объятьях сжимая сильней,
Увлечённо отцу это дочь говорила,
И ответил отец доверительно ей:

"Очень славно, что с Натой уже вы подруги,
И волшебная кукла с тобой заодно,
Только помни: она - плод высокой науки,
Аккуратнее с ней обходиться должно."

Так сказав, посмотрел он на дочку серьёзно,
Крепко обнял её и прервал тишину:
"Говорить и играть уже, Верочка, поздно,
Отправляться пора вам обеим ко сну."

II
Куклу Вера повсюду водила с собою:
По аллеям, в кафе, в зоопарк, на фонтан,
И серьёзною Ната была, и смешною,
Как садились подруги за чай под каштан.

Всё хорошему Ната её наставляла,
И ответственной быть, и друзей не терять,
Если что не выходит - начать всё сначала,
Что трудиться - сперва, а потом - отдыхать.

Они вместе играли простые кантаты,
Они вместе кормили чечёток в метель,
Они вместе кроили и шили наряды,
Они вместе готовили к празднику ель.

И дождливой весной, и средь осени серой,
И зелёный листок когда вязы покрыл,
Неразлучна с подругой и счастлива Вера,
И подарок от Вики любимым ей был.

III
Миновали года, и за куколю стала
Подмечать Вера странные вещи порой -
Словно сила неясная Нату меняла,
Что вела себя как хулиган записной:

Иногда в разговоре ругалась без меры,
Становилась и в позы теперь невпопад,
Как бы в шутку хвалила дурные манеры,
И разила её остриями тирад:

"Ты - сама для себя, от отца ты отдельна,
Его слушать слова - что принизить себя,
Эта жизнь - лишь твоя, и твоя безраздельно,
Нужно ль всем потакать, свои годы губя?"

И угрюмее Вера бывала отныне,
Не манил уже в парк ослепительный день,
Понарошку дрова не горели в камине,
И украла улыбку печальная тень.

IV
"Вика, Ната моя поменялась ужасно,
Непотребностей гнусных без меры творит,
Я пытаюсь помочь - да пытаюсь напрасно,
Может, с Нютой твоей всё не так обстоит?"

Так делилася Вера бедою с подругой,
Пусть от даты подарка минуло пять лет,
Да глядела теперь та на Веру с натугой,
Только хмыкнула Вика подруге в ответ:

"Что ж тебя удивило в такой перемене?
С Нютой вовсе не детская нынче игра,
В жизни вещи теперь мы другие уж ценим,
Мы растём, нам меняться со всеми пора!"

Так сказала, и Вера невольно вздохнула,
Пониманья в подруге своей не найдя,
От неё восвояси домой повернула,
О прошедшем и будущем тихо грустя.

V
"Ах, отец, как с годами испортилась Ната!
Она хуже становится день ото дня..."
Причитала так Вера, смотря виновато,
И ответил отец, дочь к себе прислоня:

"Ната - кукла, ты знаешь, совсем не простая,
Она - детище мудрых учёных и чар,
Тебе лучшею будет игрушка иная -
Я теперь же пойду в магазин на бульвар"

Призадумалась Вера, да сердце болело -
Предавать не хотела подругу она,
И к отцу обратясь удивительно смело,
В её речи надежда невольно слышна:

"Не нужны мне другие игрушеньки, папа!
Даже мысли такие пугают меня,
Ты учил помогать и сочувствовать слабым
Разве выбросим прочь, ничего не чиня?"

VI
Долго Вера уснуть не могла на кровати,
И ворочалась, тщетно пытаясь уснуть,
И вот слышит глухие стенания Наты,
Словно куклы от слёз разрывается грудь.

"Ах, подругу как, милую Верочку, жалко!
Как же прежде чудесно играть было нам,
Как хотела бы я все забыть перепалки!
Да поделать мне что с установкой программ...
 
Никогда от сих чар не была я свободна -
На себе ощущаю их злобную власть,
Неужели же наша судьба безысходна?
Я системой самой ведь обязана пасть..."

И задумалась Вера над речью подруги,
Ведь отныне должна она Нате помочь,
Да уснула под вой утихающей вьюги,
Все былые сомненья отбросивши прочь.

VII
Утром Ната вела себя просто бесстыже,
Всю одежду красивую вон сорвала,
И одела лишь то, что вульгарней и ниже,
Свои русые косы спаливши дотла.

Но, припомнив вечерние куколки речи,
Обратилась к ней Вера с глубокой тоской,
Словно сердце игрушки внутри человечье:
"О, подруженька, Ната! Что стало с тобой?"

Только кукла тогда усмехнулась глумливо,
Новым голосом дерзким в ответ ей сказав:
"Ты отныне должна одеваться красиво,
Или папы боишься нарушить устав?"

Призадумалась Вера "Неужто страданья
Ей привиделись лишь в утешительном сне?"
И, не в силах сдержать накативших рыданий,
Побежала к отцу поскорей в кабинет.

VIII
"...так вот, папа, всё с куклою выглядит странно,
И добра ли, дурна - точно ты не поймёшь..." -
Тараторила Вера отцу неустанно, -
"Я не знаю совсем, где тут правда и ложь"

Ей ответил отец: "Все игрушки такие
Производит лишь мастер на свете один,
У хозяев давно он скупил мастерские,
И никто не откроет другой магазин.

То, к чему он стремится - теперь ты узнала,
Да всего не понять тебе, Вера, пока,
Не расскажут о том заголовки журналов,
И у знающих дело рука коротка..."

Утвердительно Вера на это кивнула,
Всё поняв, донести что хотел ей отец,
И щеки его тихо губами коснулась,
Понадеясь в душе на счастливый конец.

IX
"Что, обиделась?" - кукла хитро усмехнулась,
Не прислушаясь к девочки тёплым словам,
Наблюдая, как Вера в рыданьях тонула,
И ответила та, упираясь едва:

"Я могу на волшебника лишь обижаться,
Я хочу лишь понять, как подруге помочь..."
Потрясённая, Ната подушками пальцев
Прикоснулася к Вере как мама точь-в-точь.

И заплакала с ней, прерываясь неловко,
Всё шепча: "Это злобного мастера план...
Подружиться должны мы с детьми, как плутовки,
Чтобы легче потом навязать им изъян.

На твою доброту я глаза закрывала:
Ты ни злиться не стала, ни злу потакать...
Вера, первая ты, что явила мне жалость,
Ты помочь мне стремишься, подруга, опять..."

Х
Засыпая невольно в приглушенном свете,
Но скрывать не пытаясь сияния глаз,
Снова Вера сидит у отца в кабинете,
Завершая тяжёлый и долгий рассказ.

Всё мажорно-минорными нотами скачет
Повествуя о Нате, её голосок,
Без прикрас всяким словом ему обозначив,
Что усвоила каждый отцовский урок.

"...я стараться во всём для подруги готова,
Да способны на что эти вот кулачки?
Ты же взрослый, и многое можешь толково,
Умоляю, отец, мне теперь помоги!"

И ответил ей папа, в объятьях сжимая:
"Положись на меня, я ведь - твой мушкетёр,
Для тебя всё я сделаю в мире, родная"
И слезинку с глаз дочки мизинцем утёр.