Божественная Комедия Ад Данте Песнь 1 Вариант 2

В лесу густом, где мрак царит суровый,
Я потерял тропу среди ветвей,
И каждый шаг давался мне как новый.
Там страх сковал огонь в груди моей,
Но впереди, где тьма редела зыбко,
Сиял тот Холм, спасение людей.
Я к свету шёл, но страшная ошибка —
Возникла рысь, пятниста и легка,
А с нею лев, чья жуткая улыбка
Сулила смерть с клыка и до клыка.
Волчица злая, голодом томима,
Смотрела жадно, словно ждёт куска.
Назад, во тьму, где жизнь неуловима!
Я падал духом, плакал и дрожал,
Но тень возникла, словно клубы дыма.
То был мудрец, что Рим воспеть желал,
Вергилий славный, призрак благородный,
Он руку мне в отчаянье подал.
«Не бойся зверя, путник мой свободный,
Их время выйдет, Пёс прогонит прочь,
А нам с тобой — в предел иноприродный».
Так он сказал, и страх исчез мой в ночь,
За ним иду я в бездну, вглубь земли,
Где грешный дух в мучениях стенает,
Чтоб звёзды вновь зажечься мне могли.
Я дал покой измученному телу,
И снова вверх направил тяжкий взор.
Ступня давила землю до предела,
Я шёл туда, где высился бугор.
Вдруг у подножья, где обрыв опасный,
Мелькнула тень проворная, как вихрь.
То рысь была в узоре шкуры ясной,
В движениях коварных и лихих.
Она дорогу к свету преграждала,
Вьюном вертелась прямо предо мной.
Душа моя спасения искала,
Хотелось вниз вернуться в мир земной.
Светило утро, звёзды провожали
Свой вечный путь, начертанный Творцом.
Они когда-то первыми сияли,
Предвечным управляемые Отцом.
Любовь небес мне силы возвращала,
Я перестал бояться пёстрых шкур.
Но тишина внезапно задрожала,
Прервав покой торжественных фигур.
Тут Лев возник, величием объятый,
Он гриву вскинул, словно властелин.
И снова страх, тяжёлый и проклятый,
Напал на сердце средь седых вершин.
Зверь наступал, рыча от дикой злобы,
Сжимая воздух страхом ледяным.
Глаза горели пламенем утробы,
И мир казался серым и пустым.
За ним волчица, тощая, как тени,
Несла в себе проклятие веков.
Пред ней склонялись в ужасе колени,
Она лишала воли и оков.
Я замер, словно путник у обрыва,
Надежду потеряв на светлый путь.
Душа моя, пуглива и тосклива,
Не смела даже воздуха глотнуть.
Как тот скупец, что золото теряет,
Рыдает о богатстве в час беды,
Так дух мой пред волчицей угасает,
Стирая в пыль минувшие труды.
Она теснила в мрачную долину,
Где солнца луч не греет никогда.
Я чувствовал дыхание мне в спину,
И наступала вечная беда.
Но тут возник средь этой тьмы бездонной
Вдруг призрак странный, тёмный силуэт.
От тишины, казалось, утомлённый,
Он излучал едва заметный свет.
Вскричал я, видя облик молчаливый,
Среди пустыни, где царит покой:
«Будь призрак ты иль лик живой, спаси меня от участи несправедливой!»
В тени ветвей, где мрак густой и стылый,
Я вопрошал у тени: «Кто же ты?»
И он сказал: «Я был, как ты, унылый,
Но сбросил бремя смертной суеты.
Ломбардцем был, из Мантуи старинной,
Рождён, когда ещё не правил Рим,
Но Август дал мне кров и путь недлинный,
Когда языческий алтарь был чтим.
Я был поэт. Я пел о Трое славной,
О том, как сын Анхиза плыл вперёд,
Как Илион пал в битве своенравной,
Огонь безжалостный и ярый его жжёт.
Зачем же ты, скажи, в юдоль страданья
Спешишь вернуться, позабыв покой?
Взгляни на холм, где свет и ликованье,
Где радость льётся чистою рекой!»
Я замер, и душа моя дрожала,
Склонился ниц пред мудростью веков:
«Так ты Вергилий? Ты, чьё слово стало
Истоком всех великих, вечных слов!»
Владыка слов, поэтов всех глава,
Услышь мои смиренные слова! Твой труд великий я душой постиг,
Ты мой наставник в этот жуткий миг.
Твой слог прекрасный я впитал сполна,
Но жизнь моя теперь обречена.
Смотри, как зверь теснит меня к скале,
Я словно лист дрожу в густой мгле.
Спаси, мудрец, от гибельной напасти,
Я трепещу пред этой дикой пастью.
До самых жил пронзает лютый хлад,
Верни меня, учитель, в мир назад!
И он ответил, видя мой испуг:
«Ты должен изменить свой путь, мой друг.
Нельзя идти тропой, где рыщет зверь,
Закрыта в лог спасительная дверь.
Волчица эта, что внушает дрожь,
На всех путях готовит острый нож.
Она не знает сытости вовек,
И в пасти сгинет каждый человек.
Чем больше ест, тем голод её злей,
Беги отсюда, странник, поскорей.
Иной дорогой мы с тобой пойдём,
И к свету истины в конце придём».
Зверь ненасытный бродит по дорогам,
Соблазн и грех неся в людские сны.
Но будет он повержен волей Бога,
Когда придёт Спаситель с тишины.
Тот Пёс великий, славный и могучий,
Не вкусит прах, не зазвенит металл.
Разгонит он над миром чёрны тучи,
Чтоб свет любви и мудрости сиял.
За ним пойдём мы в вечные селенья,
Покинув этот скорбный, дикий край.
Услышишь ты безумцев исступленья,
Чей стон летит в потерянный их рай.
Там древний дух взывает о кончине,
О новой смерти молит в пустоту.
Но мы пройдём по сумрачной долине,
Сквозь страх и боль, сквозь эту темноту.
Волчица сгинет в пламени подземном,
Откуда Зависть подняла её.
А мы найдём в скитании смиренном
Спасение и знание своё.
Сквозь мрак и дым, где пламя жжёт сердца,
Увидишь тех, кто в муках не сгорает.
Они живут надеждой до конца,
Что свет небес их души приласкает.
Но если ввысь захочешь ты взойти,
Туда, где звёзды водят хороводы,
Другой вожатый встретится в пути,
А я уйду под каменные своды.
Владыка горний, правящий в раю,
Мой дух мятежный в город не пускает.
Закону я противился в бою,
И дверь пред нами стража закрывает.
Он царь везде, но там его престол,
Там вечный град сияет величаво.
Блажен лишь тот, кто истину обрёл,
Кому дана божественная слава! Взмолился я: «Веди меня, поэт!
Творцом клянусь, неведомым тобою.
Спаси меня от зла и стольких бед,
Укрой своей надежною рукою.
Веди к вратам, где Пётр ключи хранит,
Чтоб видеть тех, кто предал душу муке.
И он пошёл, как древний монолит.
А я за ним, доверившись поруке.