От Астарты до Аргута

«От Астарты до Аргута»

Арго... Арзо...
Сериал мы, конечно, досмотрели. Вчера (6.01). Вперемешку с прочими отвлечениями.
Собственно, фильм завершился-таки восьмой серией, в которой погибает вся группа. Последней – Зина Колмогорова, с угасающими-замерзающими словами: «Всё будет хорошо...». Или она там шептала что-то ещё?!
А девятой оказался уже «фильм о фильме», хотя я ожидал чего-то иного, пусть и подводящего итоги.
А восьмую смотреть, ожидаемо, тяжело. С того, ничего не предвещающего (если не ведать наперёд) «квартирника» («палатника») в их привал на роковом склоне.
С поздравлениями в адрес загадочного Семёна (Александра) Золотарёва, с его 38-ми летием, действительно наступавшим именно в ту ночь (с 1-го на 2-е), если не принимать во внимание бытующую «мартовскую» версию.
С чтением (наконец-то...) стихов от Юры (Георгия) Кривонищенко.
С демонстрацией первого «боевого листка» – «Вечерний Отортен». В последнем (название горы) мне сначала послышалось что-то вроде «Азартес». Ну, это – к навязчивому обрывку из сна накануне (с небольшой рокировкой). Даже решил прикинуть с этим «азартным».
Как бы – то ли «гречанское», то ли французское. Так и просто «азарт» – вполне к их тяге-увлечению. Роковому...
При чуть более уклончивом (пришедшем на ум) варианте с «Астартес» – к греческой вариации богини любви и власти, зашедшей эллинам аж от шумеров (Иштар) – тоже немалое слышалось-казалось.
Так, помимо мифологического оригинала, ещё и современные фантазёры навыдумывали

[«Астартес» (Astartes) – это чаще всего Адептус Астартес (Adeptus Astartes), элитные генетически улучшенные сверхлюди из вселенной Warhammer 40,000, известные как космические десантники; это мощные ударные силы Империума, организованные в ордены, каждый из которых следует своему варианту Кодекса Астартес – свода правил ведения войны, написанному Робаутом Жиллиманом. Термин также может относиться к роду морских моллюсков Astarte или растениям Astartea, но в массовой культуре он прочно ассоциируется с космодесантниками.
В вымышленной вселенной Warhammer 40,000 Космические десантники, также известные как Адептус Астартес, – сверхчеловеческие воины-монахи, сражающиеся за Империум Человечества. Они носят механизированные доспехи и имеют модифицированные геномы, которые наделяют их сверхчеловеческой силой и выносливостью.]

А с розными «мутантами» да «инопланетянами» округ той трагедии тоже наворочено было немало...
Однако в «листке» (по фильму) было имя горушки (Отортен). Я возвращался к тем кадрам и специально приглядывался. Сфоткать не удалось (кадры не копировались), но – факт.
Стихи...

Я гляжу на костёр догорающий.
Гаснет розовый отблеск огня.
После трудного дня спят товарищи…
Почему среди них нет тебя?
Где теперь ты по свету скитаешься
С молотком, с рюкзаком за спиной,
И в какую сторонку заброшена
Ты бродячею нашей судьбой?..

Не знаю, слагал ли верши реальный Ю. К., но текст этот, по своей легендарности, достоин участия в нашем «тематическом».
Версий (по инету) насбирается немало. А «ноги растут» якобы от фронтового фольклора, прорастая затем в туристических. Песнях...

[Две последние строки каждого куплета повторяются.
Рукописный отдел Института русской литературы, Р. V, колл. 251, п. 1, № 92. Зап. А. Рабиновым. Песня получила популярность в 50-х годах. Приводится по изд.: Русский советский фольклор. Антология / Сост. и примеч. Л. В. Домановского, Н. В. Новикова, Г. Г. Шаповаловой. Под ред. Н. В. Новикова и Б. Н. Путилова. Л., 1967, № 195.]

Прилагается и нотная «справочка»...
Ага! Текст – варьируется.
Начиная с первой строфы...

Я смотрю на костёр угасающий –
Пляшет розовый отблеск огня.
После трудного дня спят товарищи.
Почему среди них нет тебя?

Гляжу – смотрю, догорающий – угасающий, гаснет – пляшет...
Я на этом (песне-тексте) ещё к чему торможу?!
Прозвучала-то она и в фильме. Но – не в нашем, а ещё в 1955-м. «Призраки покидают вершины». От Эразма Карамяна и Степана Кеворкова. Ереванская киностудия...
Фильмец, мягко говоря – так себе... Пусть и детектив. Альпинистский.

[Для восхождения на гору Камир-Сар, на неприступной вершине которой по заключению молодого учёного Арташеса Маляна находится редкое месторождение ртути и серебра, несмотря на противодействие профессора Даниэль-бека, организуется экспедиция во главе с Маляном. Информация об экспедиции доходит до Альвареца да Кортеца, который является хозяином одного из крупнейших европейских химических концернов. В молодости он побывал на этой вершине и, чтобы скрыть обнаруженные металлы, сбросил русского учёного Шелагина в пропасть, а Даниель-бека заставил молчать об этом. Иностранная разведка решает сорвать экспедицию.]

Типичное совковое (до подташнивания) из послевоенных часов.
В «мягко говоря» сил (на просмотр) у меня хватило ненадолго. И до появления в кадрах самого чапаевского Петьки (Леонида Кмита, або Алексея Кмиты) в роли иностранного разведчика Гребенщикова (не путать с «инагентом» Борисом Борисовичем) я не дотерпел. Хотя послухать прозвучавшую там песню и не мешало бы...
Автором музыки (по фильму) называется Александр Арутюнян. Был такой (Александр Григорьевич...). Долгожитель. 1920–2012. Сталинский лауреат (1949 – за «Кантату о Родине»). Был щедр на «оды Ленину» и прочее торжественное. В общем – большой патриот большой Советской Родины (к армянскому музыкальному наследию отнюдь не равнодушный). Хороший пианист.
Если к песне...
В ней (сугубо по тексту, а и в «тему») мне аукнулся Булат Окуджава (1958).

Ах, война, что ж ты сделала, подлая:
стали тихими наши дворы,
наши мальчики головы подняли –
повзрослели они до поры,
на пороге едва помаячили
и ушли, за солдатом – солдат...
До свидания, мальчики!
Мальчики,
Постарайтесь вернуться назад.
Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими,
не жалейте ни пуль, ни гранат
и себя не щадите,
и все-таки
постарайтесь вернуться назад.

Думаю, помнит каждый. А ещё и фильм с таким названием был (Михаила Калика, 1964), где композитором – Микаэл Таривердиев (из армян, кстати). *
У Булата Шалвовича, во второй части, было уже и о девочках, раздаривших белые платьица сестрёнкам и тоже ушедших...
Ушедших – как и с этим «Перевалом», с которого тогда (в 1959-м) так никто и не вернулся.
Надо было бы ту (из «Призраков»), Арутюняна, таки послухать. Для сравнения с Булатом.
Мне ещё, что мелькает?! – А не заходило ли мелькающее мне и авторам Сериала?! Под то стихо (в палатке, в канун удара снежной «доски»).
От Окуджавы, да от того армянского-альпинистского.
Где снималась походно-горная составляющая «Перевала Дятлова»?! – На Алтае. На Семинском перевале.
Кольские Хибины были захвачены лишь по самому началу, да (если я чего снова не путаю) иронически упоминались по ходу фильма.
А Алтай...
По армянскому детективу был (считай, по свежим следам) вопрос: – отчего в титрах фильма нигде не даётся ссылка на рассказ Ивана Ефремова «Озеро горных духов»?!
Ну, да. Сходство (не только окол «ртути», да «призраков-духов») наличествует. Причастные к созданию того кино (1955) отнекивались. Сам писатель (знаменитый палеонтолог, фантаст-мыслитель), вроде, как соглашался (с задававшими тот вопрос).
Горка Камир-Сар, по тому фильму – выдуманная.
В рассказе Ефремова движуха идёт в районе реки Аргут (правый приток Катуни). Речулки как бы и невеликой (106 км), но дюже живописной и норовистой.
Хотя то «невеликое» (по длине) – это если без Акалахи (от слияния которой с Джазатором Аргут и зачинается).
Те алтайские речки – все короткие. И друг с другом пересекаются-перекликаются (только у Аргута да Акалахи – по полтора десятка притоков).
Аргут...
Так ещё и... Да в мои «обрывки» из позавчерашнего сна (Арго...).
Впрочем, Семинский перевал – не совсем по тем местам. От реки Сема, что стекает с него на север. А сам он – повыше того северо-уральского будет.
Кстати, сами алтайцы кличут его Себи-Ажузы. Ужо от речки Себи (правда, это лишь местное название той же Семы).
С этим (или – около того) «аргом» одних только речек – навалом.
Да уж... Горы да реки. «Горы» мне заходили ещё с августа. Но, там – огромезные. А здесь – под какие-то Перевалы. Правда – не без мистики.
Однако – пауза.

7.01.2026
PS:
* Если кто подзабыл, напомню.
Фильм М. Калика снят по сценарию Бориса Балтера (1919–1974), созданному по мотивам повести последнего, сначала (1961) называвшейся «Трое из одного города», а затем (1962) переработанной в «До свидания, мальчики!». Последнее название Борис Исаакович взял из песни своего друга Булата Окуджавы.