Лис, Ли и компания. Абсурдные истории. 3-5 главы

Глава третья
Ли отправила чайкой для Лиса журнал с судоку — решённый, самолично, до последней дерзкой клеточки.;Чайка взялась за доставку с видом великого почтальона: прихватила журнал за край клювом, прошаркала вдоль кромки воды и уронила прямо на Лиса — точнее, чуть мимо, чтобы он, небось, не слишком возгордился своим влиянием на пернатую логистику.
Лис сидел на песке и вяло чертил очередное «ЛИ» палкой, когда мимо уха просвистел журнал и с шлёпком приземлился в мокрый песок.;Он поднял его, стряхнул морскую соль и начал листать.;Страницы были плотно исписаны — цифра к цифре, клетка к клетке.;Ни одной лазейки, ни единого пробела для «а вдруг» или «ну тут я догадаюсь потом».
— Ну ты даёшь, — сказал он чайке. Чайка молча почистила крыло и выглядела так, будто готова уже заняться следующим срочным поручением — украсть чьи-то чипсы или хотя бы тапок.
Лис уставился в решённое судоку и почувствовал странное: скучность аккуратно обняла его за плечи, леность положила голову ему на колени.;Никакой загадки. Всё заполнено.;Все цифры стоят, где должны.;Ли оставила ему идеальный порядок — от края до края, от первой страницы до последней.
— Ты что, пытаешься меня этим убить? — пробормотал он в небо.;Небо молчало. Волны подмывали его хвост, как бы намекая: хватит сидеть, философ, пора жить.
Лис снова перелистал журнал.;Нашёл место, где Ли написала на полях маленькое «Не скули».;Рядом — смайлик. Кривой, как последняя надежда на беспорядок.
Он вздохнул.;Положил журнал на колени и начал пальцем медленно закрывать цифры.;Один квадратик — пустой. Второй — тоже пустой.;Он вычеркивал порядок обратно в хаос, аккуратно и с лисьей нежностью: пусть у него снова будет работа — разгадывать Ли даже тогда, когда она, чёрт возьми, уже разгадала сама себя и весь мир вокруг.
Чайка подшаркала ближе, клюнула песок и с любопытством глянула на Лиса:;— Ну что, философ, как тебе полный порядок?
Лис рассмеялся — тихо, почти шёпотом.;— Спасибо, Ли, — сказал он ветру. — Но я всё равно оставлю пару пустых клеточек. Чтоб скучать было за что.
Он поднялся, сунул журнал под лапу и пошёл вдоль берега — вычеркивать, стирать, снова заполнять.;Скука и лень лениво плыли за ним, как два старых друга.;А чайка хромала сбоку и тащила в клюве ещё один подарок — на всякий случай. На случай, если вдруг все загадки кончатся, а Лис снова начнёт скучать слишком громко.


Глава четвертая
Лис запускал змея. Катушка лежала у его лапы, нитка аккуратно уходила в небо, змей тянулся вверх с таким выражением, будто и сам не до конца верил, что его  запустили в небо. Ветер был ровный — редкая удача, почти подозрительная. Лис даже позволил себе короткую мысль о том, что, возможно, сегодня всё обойдётся без вмешательства третьих лиц и пернатых обстоятельств.
Не обошлось.
Чайка появилась внезапно, как всегда — без смысла, без причины и без согласования с мирозданием. Она сделала круг, второй, потом нырнула вниз с точностью управляемого абсурда и вцепилась в хвост змея.
— Не трогай, — сказал Лис спокойно. — Это не твоё.
Чайка не ответила. Она вообще редко отвечала словами. Вместо этого нитка дёрнулась, каркас жалобно хрустнул, и змей, не выдержав давления бытия, сложился в форму, не предусмотренную ни одним учебником по аэродинамике и ни одной сказкой.
Змей упал.
Лис посмотрел на обломки. Потом — на Чайку. Потом снова на обломки.;Пауза вышла длинной и осмысленной, как хорошее молчание после плохого поступка.
— Ладно, — сказал он наконец. — Это был первый.
Чайка удовлетворённо щёлкнула клювом и улетела — не извиняться, а жить дальше.
Лис сел на землю и разложил детали перед собой. Палочки. Тряпка. Нитка, всё ещё пригодная для веры. Он работал молча, без спешки, будто не строил змея, а собирал аргумент против хаоса. Или в его пользу — тут как посмотреть.
Солнце уже клонилось к закату, и небо начинало вести себя подозрительно красиво.
Второй змей получился проще. Без амбиций. Без надежды понравиться. Просто змей — чтобы лететь.
Лис встал, поднял катушку и отпустил нитку.
Змей пошёл вверх.
Чайка наблюдала издалека, прищурившись, как зритель, который ещё не решил, вмешиваться ли в сюжет второй раз.
А Лис смотрел в небо и думал, что иногда второй запуск — это не попытка исправить первый.;Это отдельное заявление миру:;«Я всё равно буду пробовать».
Лис встал, поднял катушку и отпустил нитку.
Второй змей пошёл вверх — ровно, без истерики, будто заранее договорился с ветром не устраивать сцен. Нитка тихо шуршала в лапах, и в этом звуке было что-то успокаивающее, почти домашнее.
— Обычно во второй раз выходит честнее, — сказал кот.
Он сидел рядом, свернувшись кольцом, как запятая в тексте, который ещё не дописан. Когда он появился, Лис не заметил. Коты вообще не появляются — они обнаруживаются.
— Почему? — спросил Лис, не отрывая взгляда от неба.
Кот приоткрыл один глаз. Второй решил пока не участвовать.
— Потому что первый раз мы делаем как «надо».;А второй — как получается.
Змей качнулся, но не упал. Он будто прислушался и продолжил подниматься.
— Чайка не вернётся? — спросил Лис.
— Вернётся, — спокойно ответил кот. — Они всегда возвращаются.;Просто иногда не сразу. Иногда — в виде мыслей.
Лис усмехнулся.
— А если и этот упадёт?
Кот зевнул, растягиваясь, как философская пауза.
— Тогда это будет уже не неудача.;Это будет стиль.
Нитка закончилась. Змей завис высоко, почти там, где начинаются вещи, которые не требуют объяснений.
Кот посмотрел вверх и добавил:
— Вообще, странно. Все думают, что змей — это про полёт.;А он больше про удержание.
Лис кивнул. Он это понял сразу, но приятно было услышать подтверждение от существа, которое никогда ничего не доказывает.
Чайка где-то вдалеке вскрикнула, но ближе не подлетела.
Кот закрыл глаза.
Змей держался.
Лис держал нитку, чувствуя, как змей наверху нашёл точку равновесия — не уверенную, но упрямую.
Кот сидел рядом. Никуда не смотрел. Он вообще редко смотрел туда, где что-то происходит.
— Странно, — сказал Лис. — Вроде ничего не изменилось, а всё иначе.
Кот приоткрыл глаз.
— Так и должно быть.
Он помолчал, будто решал, стоит ли говорить дальше, и всё-таки сказал:
— Мир не ломается. Он просто каждый раз собирается по-разному.
Лис хмыкнул:
— Удобное оправдание для неудач.
— Нет, — спокойно ответил кот. —;Для продолжений.
Змей дёрнулся, но не упал.
Кот снова свернулся кольцом, как если бы на этом месте в тексте стояла важная, но незаметная точка.
Некоторое время никто не говорил.;Да и говорить было не о чем — всё уже произошло и ещё не началось.
Кот первым нарушил паузу. Не словом — движением. Он медленно поднялся, потянулся, будто проверяя, не осталось ли в этом мире чего-то, за что можно зацепиться когтем, и спрыгнул с места.
— Ты не пойдёшь? — спросил Лис, не оборачиваясь.
Кот остановился, повернул голову ровно настолько, чтобы было понятно: вопрос услышан.
— Я уже был, — сказал он. — Дальше ты сам.
И, подумав, добавил — почти между прочим:
— Запомни: цепи не всегда для того, чтобы держать. Иногда — чтобы чувствовать, где ты.
После этого кот ушёл.;Не в сторону. Не вдаль.;Просто перестал быть рядом — как это умеют только коты и важные мысли.
Лис остался со змеем и небом.
Ветер стал тише. Или он просто привык к нему — Лис не стал разбираться. Он знал только одно: напряжение в лапах больше не тянуло вниз. Оно было… рабочим. Честным. Таким, с которым можно иметь дело.
Где-то над головой нитка чуть дрогнула — не тревожно, а как знак: «я тут».
Тогда Чайка вернулась.
Без налёта. Без пикирования.;Она просто села рядом, будто была здесь всё это время и никуда не улетала.
Лис не посмотрел на неё сразу. Он знал — она никуда не денется.
Катушка пуста, змей свободный от нити исчез в облаках, палки нет, цепь — только где-то внутри.

Глава пятая
Лис сидел ещё минуту-другую — ровно столько, сколько нужно, чтобы окончательно убедиться, что сидеть — дело хорошее, но только если знаешь, что потом встанешь.;Чайка тревожно переступила лапами, как личный диспетчер полётов, готовый к запуску.
— Ну что, пёстрая бестолочь, — сказал Лис, поднимаясь. — Пойдём лететь?;Чайка что-то каркнула, что вполне можно было перевести как: «Если ты не будешь болтать слишком громко — может, и долетим.»
Он отбросил пустую катушку, посмотрел на мокрое море — теперь оно, кажется, стало даже суховато по сравнению с тем, что бурлило внутри.;Где-то там, среди утреннего марева, колыхалась его Ли — с её чердаками, судоку, кабачками и терпением к таким вот хвостатым мечтателям.
Лис набрал воздуха в лёгкие и шагнул к берегу.;Чайка с шумом рванула крыльями вверх — а Лис, ну что ж, Лис шагнул ещё раз.;И вдруг — раз! — ветер подхватил, приподнял, а чайка вцепилась клювом в его шкирку так, словно тянула за собой не лиса, а мешок картошки.
— Полегче! — заорал Лис, но чайка лишь каркнула «Держись!» и хлопнула крыльями ещё сильнее.;И правда: чем больше веришь, тем легче лететь, даже если ты совершенно не приспособлен к воздушной акробатике.
Песок остался внизу, море блестело, как расплесканная серебряная простыня.;А впереди — ветер, Ли и всё, что Лис ещё не выдумал про неё.
И вот они уже высоко, смешные и нелепые — чайка держащая за шкирку Лиса в клюве.;Лис болтается, как ранец за школьником, и при этом ухитряется ещё философствовать вслух:
— Только бы пеликан не попался, только бы пеликан…;И тут — по всем законам абсурда — прямо снизу появляется пеликан. Огромный, важный, с мешкообразным клювом, как подвесная корзина для доставки особо ценных глупцов.
Пеликан взглянул на них снизу вверх и изрёк сиплым, но благородным голосом:;— Хвостатый, чайка, вам не тесно там? Хочешь, подвезу в клюве? Эконом-класс, ветер внутри бесплатный!
Лис завис, глядя на пеликана, и чуть не вывалился из чайкиной хватки.;— Слушай… А ведь идея!.. — пробормотал он, мечтая о том, как удобно устроиться в этом элегантном мешке, вытянуть лапы и даже подумать пару философских глупостей по пути.
Чайка издала такой звук, что любой переводчик с чайочьего сказал бы: «Не смей! Не дам тебя этой летающей авоське! Сама долечу, дотащу, досдам куда надо!»
Пеликан снисходительно кивнул и промычал:;— Ну, сами так сами. Я пошёл за рыбой. Если передумаешь — крикни «карась».
И он величаво скрылся под облаками, оставив за собой шлейф морского запаха и идею маленького, но уютного путешествия в клюве, которую Лис ещё долго будет вспоминать.
Чайка тем временем рванула вперёд — ветер в крылья, лис в клюв, а впереди уже маячила Ли.;Всё складывалось странно, нелепо, но очень правильно.;Потому что когда ты летишь к Ли, даже пеликан — не помеха, а бонус.;А цепи? Ну их к лешему. В небе цепям места нет.
Чайка решила, что хвостатый багаж весит больше, чем её терпение.;Она приглядела внизу какой-то облезлый кусок суши — небольшой клочок суши среди моря, не остров даже, а жалкий пупырь, но для передышки сойдёт.
Она плюхнулась на песчаный выступ с видом «я — чайка, я устала, я сижу». Лис с глухим шлёпом последовал за ней, приложившись хвостом к ракушкам.;Чайка сразу же втянула голову в крылья и сделала вид, что не знает никаких Лисов, Ли и философских ветров.
А вот Лис, наоборот, разлёгся, вытянул лапы, посмотрел на небо и начал варить в голове очередной бульон из мыслей.;— Знаешь что, — сказал он чайке, которая сделала вид, что уснула. — Я вот подумал. Если бы я был настоящим философом, то сидел бы сейчас в кресле с книгой, а не на клочке суши с тобой.;Чайка каркнула во сне — или притворилась, что во сне.;Лис подёргал хвост, повертел ушами и выдохнул:;— Ну и ладно. Значит, ты молчишь. А я всё равно хочу сказать что-нибудь важное. И кому-то это надо сказать.
Он обвёл взглядом пустое небо, потом лениво ткнул пальцем в море и негромко сказал, почти как пароль:;— Карась.
Волны булькнули, чайка приоткрыла один глаз — настороженно, но без особой веры.;И вдруг, ровно так, как велено законами абсурда, из воды выплыл пеликан.;Тот самый, гордый, с клювом, способным приютить небольшую библиотеку философов и пару лишних Лисов.
— Карась звал? — сказал он величаво, с лёгким пузырьком воды в голосе.;Лис подпрыгнул и уставился на пеликана так, будто тот был самой логичной вещью в этой вселенной.
— Карась звал! — радостно сказал Лис. — Я тут подумал: ты говорил про эконом-класс… Ещё в силе?;Пеликан с достоинством хмыкнул:;— Для хвостатых мыслителей и их молчаливых грузчиков — всегда в силе. Только доплата за бред платится улыбкой.
Лис повернулся к чайке:;— Ну что, пёстрая подруга, перерыв окончен, пересаживаемся в бизнес? Пеликан — это тебе не я: у него мешок просторный, зубами держать не надо. Отдохнёшь.
Чайка вскинула голову, посмотрела на пеликана, потом на Лиса — и сдалась.;Видно было, что она мысленно подписывает бумаги о капитуляции и отпуске на неоплачиваемый перелёт.
Пеликан величаво наклонился, открыл клюв — внутри, между розовым мешком и мокрыми краями, было тепло, просторно и пахло рыбой, морем и чем-то странно утешительным.
Лис радостно запрыгнул первым и устроился внутри, как турист в гамаке. Чайка, недовольно фыркнув, плюхнулась следом, сжав крылья и бант, чтоб не зацепить внутренности пеликана.
— Ну что, философы и философская птица, — пробасил пеликан, захлопывая клюв, — держитесь. Следующая остановка — Ли. Карась поручился!
И он поднялся над клочком суши — тяжело, но с достоинством, как летающий дирижабль с хвостом и ворчащей чайкой внутри.;А море плеснулось снизу и шепнуло:;«Плыви, лети, плыви. Всё одно — к Ли.»