Воскресшая

Я была некрасива по мнению многих,
Не умела за себя постоять.
Худощавое тело, короткие ноги —
Я боялась что-либо сказать.

Я училась паршиво, в ответах теряясь,
Себя не умела держать.
Это поняли сразу, все время стараясь
Сильней на больное нажать.

Так школьные годы чистилищем стали,
Их старалась скорее забыть.
Я себя не любила, и все это знали,
И никто не желал любить.

Затерявшись в толпе и с грузом отчаяния,
Я не знала, как жизнь эту жить.
Другом моим стало молчание —
Я безмолвно научилась скулить.

Годы прошли. Я обид не забыла,
Но теперь я умею дерзить.
Стальными доспехами сердце закрыла —
Хоть рать я могу сразить.

Говорят голоса: «Твое время настало,
Снаряжай свое войско в путь.
Но не для сраженья за чужое застолье,
Чтоб костром тебе не полыхнуть.

Ты — не факел, что жгут на потеху глупцам.
Ты — пожар, возникающий снова.
Тот костер, на котором сгорают сердца,
Стал твоею основой иного.

Ты — не пепел. Ты — пламя. И в нем не сгорят
Ни обида, ни крики, ни мрак.
Ты — Орлеанская дева своих же громад,
Ты новая Жанна д’Арк».