рассказ. Николасау Мадуро посвящаю черновик

Хроники Падения Короля Нектара I, Владыки Нефтяных Земель

 Эпоха, что зовётся «Средневековьем Духа», ещё не отступила. Вместо мечей — договоры, вместо замков — посольства, но суть битв осталась прежней: золото, власть и чёрная кровь земли — нефть. И повсюду, от королевских дворцов до убогих хижин, стоял немой вопрос: не заменили ли мы Бога иным идолом, отлитым из жёлтого металла и чёрной жижи? Мир, некогда раздробленный на отдельные миры-королевства, где пожар в одном углу не означал гибели всего дома, стал единым, тесным и хрупким — как стеклянный шар. Теперь искра, упавшая в одном конце, могла опалить все концы разом. 

Глава I:
Пленение в Заморской Башне  В год 1526 от Рождества Христова (хотя календари лгут, как всегда), короля Нектара I, повелителя богатейших нефтяных земель Венеции-ла-Сола, схватили во время пира в его же дворце. Рыцари из далёкого королевства Уэссекс-Стейтс, прикрываясь свитками о «запрещённых зельях» (якобы король торговал опиумом для алхимиков), на деле жаждали одного: контроля над нефтяными колодцами, что били в его владениях. Их доспехи блестели не сталью, а золотым шитьём на мундирах, и в глазах горел тот же холодный огонь, что горел в глазах древних идолопоклонников перед литым тельцом. Под покровом ночи его увезли на корабле-тюрьме в башню Бруклинского замка — мрачное место, где томились другие низвергнутые владыки, чьи царства пали, потому что они либо поклонялись идолу, либо отказались это делать. 

Глава II:
Общая камера и суд инквизиции  Нектара бросили в общую камеру с пиратом-изгнанником, опальным алхимиком и даже бывшим советником папы римского. Воздух был густ от отчаяния и философии.  «Средневековье, — шептал Нектар им, сидя на каменном полу, — оно не в доспехах, а в сердцах. Но теперь оно иное. Раньше мир был широк. Можно было сжечь Александрийскую библиотеку, но знания уцелели в других углах земли. Можно было разрушить Константинополь, но светоч торговли лишь перемещался. Теперь же… Теперь весь мир — одна большая, душная комната. И все мы в ней. Сегодня меня судят за «зелья», завтра вас — за ересь, а послезавтра все мы станем разменными монетами в войне за то, что все считают своим новым божеством».  Бывший советник, человек с умными, усталыми глазами, вздохнул: «Всё возвращается. Когда-то в пустыне народ, избавленный от рабства, потребовал себе видимого бога из золота. Теперь весь мир, избавленный от многих страданий старины, поклонился тому же идолу. Только он стал сложнее: не просто золото, а то, что даёт золото — власть, чёрная кровь земли, договоры, что крепче цепей. И поклонение ему требует жертв уже не тельцов, а целых королевств».  На суде, где судьи в мантиях напоминали инквизиторов, Нектар вскинул закованные в кандалы руки. Его голос, хриплый от тюремной сырости, гремел под сводами: «Не виновен! Вы хотите не правды, а моих нефтяных источников! Вы пришли как крестоносцы, кричащие «Deus vult!», но в ваших сердцах — не Бог, а жажда контроля! Вы объявили священную войну… но не за Гроб Господень, а за чёрные колодцы! Ваша вера — вера в могущество, которое даёт эта жидкость!»  Судья, холодный и неподвижный, как изваяние, постучал молоточком. «Обвиняемый говорит о вере. Но разве не вера в лёгкую прибыль от запретных зелий движет им? Мы здесь вершим правосудие, а не обсуждаем аллегории». 

Глава III:
Исторические тени и хрупкость мира  В долгие часы в камере узники вели беседы, сотканные из теней прошлого.  Пират, шрам на щеке которого белел в полумраке, хрипло рассмеялся: «Охота на ведьм! Я видел это на островах. Обвинят старуху в том, что она наслала бурю на рыбацкие лодки, сожгут её — а её хижину на скале с видом на гавань займёт сын старосты. Теперь обвиняют королей в торговле зельями, сжигают их репутацию на костре молвы — а их земли с колодцами забирают те, кто кричит громче всех о добродетели».  Алхимик, перебирая воображаемые реторты, добавил тихо: «А Константинополь? Великий город, мост между мирами. Его стены пали не от превосходства пушек, а от жажды контролировать все пути, по которым течёт богатство. Теперь нефтяные королевства — новые Константинополи. А их правители…

Вы, государь, — мишень. Потому что вы ст;ите на пути к всеобщему контролю. Раньше падение одного города не губило цивилизацию. Теперь… Теперь все пути так переплетены, что перерезанная вена в одном месте истекает кровью для всех. Мир стал системой. И повышение в ней хаоса… оно уже не локальный пожар. Оно — удушье для всех сразу».  Нектар смотрел в крошечное окно, зарешечённое железом. «И что же выходит? Мы поклоняемся Золотому Телцу. Его церковь — биржа, его святые — обладатели концессий, его инквизиция — трибуналы, карающие тех, кто не делится дарами этого идола. И эта всеобщая вера сделала мир маленьким и опасным. Война за ресурс — это уже не война двух баронов. Это землетрясение в стеклянном доме, где стены — границы, а крыша — наше общее небо». 

Глава IV:
Если это — новое Средневековье, где же Ренессанс?  Нектар I, глядя через решётку на туман над заливом, размышлял в тишине, пока другие спали. «История — спираль. Мы на витке тёмного времени: лицемерие, войны за ресурсы, суды-фарсы, поклонение сиюминутной выгоде. Но после мрака Средневековья пришёл Ренессанс — взлёт искусства, науки, свободы мысли. Может, и наш Ренессанс уже на пороге?»  Он повернулся к спящему алхимику. «Ты ищешь философский камень, превращающий свинец в золото. А что, если истинный камень — это нечто иное? Что, если нужно превратить саму жажду золота в жажду знаний? Чтобы нефть уступила место солнечным зеркалам и ветряным мельницам, а люди научились ценить не троны и монеты, а чистую воду, ясную мысль и тишину в своей душе?»  «Но на что же тогда нам молиться? — будто во сне пробормотал алхимик. — Если отринуть одного идола, человек тут же вылепит другого из глины своих страхов».  «Может, молиться не стоит никому? — прошептал Нектар. — А просто… жить. Смотреть на звёзды не как на предсказателей урожая, а как на далёкие миры. Слушать ветер не как вестника бурь, а как песню планеты. Это ли не вера будущего? Или… это лишь наивная надежда узника, цепляющегося за луч света в тюремной щели?» 


Эпилог 

Слухи летели по тавернам и портовым кабакам опутанного сетями торговых путей мира: Нектара казнят на рассвете, или обменяют на карту нефтяных месторождений, вытравленную на тонкой коже ягнёнка.
Мир, ставший тесным, затаил дыхание — ибо казнь короля могла стать той искрой, от которой вспыхнет хрупкий глобальный порядок.  Но в его камере, в трещине сырого камня, уже росла тайная роза — символ будущего возрождения. Её семя занёс ветер, не ведающий границ. Времена меняются, но разборки остаются средневековыми — только масштаб стал вселенским, а ставки — судьбой всех живых в этом стеклянном шаре. И если этот виток истории повторяется, то Ренессанс, возможно, уже стучится в двери, принося с собой свет вместо нефти, истину вместо ложных обвинений и мудрость — вместо слепого поклонения немому идолу. 
История Нектара I — напоминание: чтобы встретить рассвет, надо ПЕРЕЖИТЬ НОЧЬ.







































































































Молодо да зелено, и хочется, и колется
Милый трогательны нежный

Не отрекусь я от светотени
прожитых долгих лет
Нас разлучили те сновидения,
уж тени которых нет

Не представляла, что это возможно
Встретить тебя опять,
Милый мой мальчик я так осторожна...
Тебя не хочу потерять.

припев:
Ты теперь ко мне приходишь всегда во сне
Скользишь по моим простыням, как лодочка по волне
я тянусь к тебе руками, а коснуться нельзя


Вкус .....до сиз пор во мне пяный шторм
Поцелуи на кончиказ пальцев я храню как тайный шифр
Я говорю с потолком как будто ты слушаешь молча
я путаю с твоим НУ ЧТО ТАМ


Ты теперь ко мне приходишь только вс сне
ПРИПЕВ

Если это сон не буди меня я снова нучусь целовать тебя
В этом миие из теней ты еще немного моя

Ты теперь ко мне приходишь только во сне.
припев

Мы пройдем рчядом как тени
Наша встреча ошибка
Мгновенье
Наш путь это прото паденье

Тупик тупие где нас не ждут
Тупик тупик где нет ни минут