Фёдор Шаляпин в театре -Scala-

Предрекали Шаляпину полный провал –
Он отказался оплатить аплодисменты у клакеров!
Сам их король  ушёл от него обиженным,
А ведь им за аплодисменты платили все:
И свои, и приезжие артисты.
Певцы-итальянцы смеялись со злорадными лицами –
Ввалился северный медведь и ломает чужие нравы,
Раздадутся в зале мяуканье, собачий вой и крики:
«Долой! Вон его! Собака!»
И он уйдёт со сцены освистанным…
Предлагали ему немедленно поладить с клакой,
Только теперь ему придётся заплатить дороже –
За деньги эти господа на всё готовы.
Другие предлагали Шаляпину немедленно уехать –
Они не хотели ему позора, ужаса провала…
В ответ на это Фёдор написал письмо,
Он высказал в нём всё, что об этом думал,
И вздыхали итальянские певцы, его читая,
Говорили, конечно же, Скиаляпино прав –
Они – не артисты, они – ремесленники,
Сами себе приём публики покупают
И радуются газетным отчётам о купленных аплодисментах…
Но ведь без этого нельзя, так у них заведено,
Это вошло здесь и в плоть, и в кровь,
Этому подчиняются даже богатыри, колоссы искусства…
А король клакеров ходил на виду у вех по галерее,
Демонстративно улыбался и многозначительно кивал,
К нему подбегали и здоровались подобострастно,
Снимали шляпы и выражали соболезнование –
Королю, на власть которого сумасшедший посягнул.
Только лишь один певец громко при всех сказал ему,
Что должен помнить он, что если эту штуку спустит –
Все будут знать, что он такое – он ничто,
И перестанут они ему платить, зачем он нужен?
А король клакеров только многозначительно улыбался,
Его лицо, глаза, улыбка, поза всё говорило: «Увидите!»…
Дирижёр Тосканини наклонил палочку в сторону Шаляпина:
Фёдор не вступает, дирижёр снова указывает вступление,
Снова Шаляпин не вступает, все в недоумении, все ждут,
Тосканини в третий раз показывает вступление,
Лишь тогда расплывается мягкая, бархатная могучая нота,
В этом чудном театре с его божественным резонансом,
И пронеслось по залу изумлённое: «А-а-а!»
Мефистотель кончил пролог, Тосканини идёт дальше,
Но громовые аккорды оркестра потонули в рёве:
«Скиаляпино! Скиаляпино! Скиаляпино!»
Шаляпин этим ураганом оглушён,
Он ещё не понял – что же это делается,
Что это за крики, что это за рёв?
Но его выталкивают на сцену: «Идите же! Кланяйтесь!»
А режиссёр разводит в недоумении руками –
Прервали симфонию! Этого никогда ещё не было в театре!
Театр ревел, махал платками и афишами:
«Скиаляпино! Скиаляпино! Браво, Скиаляпино!»
А банда джентльменов в жёлтых перчатках сидела тихо,
Публика бы любого разорвала на месте,
Если бы он после такого пения решился б свистнуть…