Небесное знамение

Собирались князья в крепкое войско,
У городка Оскола раскинули стан вдоль реки:
С пешими и конными сотнями князь Игорь встал,
Пришли дружины сына его Владимира,
Подошло князя Святослава рыльское воинство,
Да ещё полк наёмных ковуев с боярином Ольстином,
И ждали князя Всеволода с отважными курянами.
Отдыхали воины перед походом, сил набирались,
Купали коней, а кто-то и сам в воду лез,
Далеко вдоль берега костры дымили.
К главного шатра на холме князья и бояре собрались,
Зеленеющая степь оттуда далеко видна,
Кажется, за дальними холмами переходит она в небо.
Говорил князь Игорь, что нужно быстрей в поход идти,
Замешкаются – силы собрать успеют половцы,
Нужно будет всему войску без отдыха идти,
А впереди - Ольстин и Святослав пойдут.
Князь Святослав головой кивал, видно было – доволен,
А Ольстин морщился, недостойно ему с юнцом идти…
Неожиданно на степь упала тень,
Она от холмов поползла, расплывалась,
Меркнуть стал солнечный свет,
Помрачнело, как будто перед грозой,
Но откуда ей быть, если на небе ни облачка?
Взглянули на небо князья – похолодели:
Стало солнце светить как-то тускло, нерадостно,
А вокруг всё мрачней и темней становится,
Словно из трав степных поднимается ночь,
На глазах меркло и таяло солнце,
Стало чёрным кругом оно, лишь по краям белым сияет.
Завопил кто-то, что конец света настал,
Испытанных в ратях дружинников страх охватил,
Закрестились они – вот сейчас с неба огонь полыхнёт!
А тень через солнце перекатила и растаяла…
Крикнул кто-то, что дьявол солнце украсть хотел,
Встревожились воины, к княжескому шатру собирались,
Шумели, что небесное знамение это было,
Похоже, неугоден их поход господу Богу!
Встрепенулся Игорь, на других князей тревожно взглянул –
Что же им делать, как будем решать?
Предлагал трусливый Ольстин назад вернуться –
Ведь знамение это не к добру,
Да и ратники всполошились, стояли, роптали.
Ответил тогда на это князь Игорь –
Никто не ведает о господних помыслах,
Может, на погибель поганым знамение это.
Свою судьбу должны они испытать:
Или посреди степи головы сложат,
Или из великого Дона шеломами изопьют.
Зашумели воины, загудели, заспорили,
А какой-то маленький ратник гнусаво ныл –
Не простит им господь такой дерзости!
Вдруг откуда-то появился Путята-гусляр,
Выкрикнул: «Меньше на небо смотри – не споткнёшься!»
Вечером призвали князья Путяту –
Может, знает он, что знамение это значило?
Может, против божьей воли они поступают?
Но о боге отказался говорить Путята-гусляр –
С православным богом он в ссоре,
Ведь чужой он, не русских обычаев,
Их деды по жизни своей богов избирали:
Чтобы земле они тучность давали,
Скоту – нагул, а житу – колос тугой,
А православный бог из чужой земли пришёл
И чужие обычаи на Русь принёс,
Людей от земли оторвал, друг с другом поссорил,
И дерутся теперь люди между собой,
И каждый у этого бога защиты ищет,
Видно, этот бог зол и жаден, как бояре…
Ведь не зря же этот бог Адаму сказал:
«Будешь жить наравне со зверьми и прочей тварью…»
А людей теперь одолевает сомнение –
Какой же бог правый: этот, а может, славянские?
А православный бог недоволен: упрямые люди,
Всё им самим разглядеть хочется,
И тогда на мученическую казнь отдал он своего Иисуса,
Похоже, он лишь для себя хотел добыть почитание,
Негоже это для бога, по-другому мог поступить…
С угрозой смотрел на Путяту князь Святослав:
Не нашёл на земле правды гусляр –
Так теперь он на небо руку поднял!
Но князю Святославу ответил Путята-гусляр –
Не по нраву ему такой бог, который пугает,
Не по нраву ему покорствие, не желает он покориться,
А неправды на Руси столько не за их грехи,
В том – проклятие бога, каков он – таков и обычай…
В смятении смотрел Святослав на Путяту –
Непонятен старик, всё у него по-своему,
А гусляр усмехнулся – он свою правду нашёл,
И спросил у князя – где же его правда?
Выхватил из ножен меч Святослав, в землю воткнул,
Гордо на него показал: «Вот моя правда!»
А Путята-гусляр сказал, грустно и тихо,
Будто князя он уличал в недомыслии:
«Силой люди кичатся – лишь при слабости…»