Николай Рубцов. Между двумя датами - 5

  Все лучшие стихотворения Рубцова живут в нас уровнем такой связи, которую он сам наделял эпитетом «мучительная» (стихотворение «Посвящение другу»). Никакого тут противоречия нет.
Как-то в дороге я обдумывал подобные мысли и записал: «Какую силу должен иметь русский человек, чтобы любить эту печаль, обвалять её в себе, как колоб, и сделать родной, сказать о связи с ней как связи «смертной», «мучительной», «жгучей». Идти, спотыкаться о нескладное, почти всегда развеянное в русской истории бытиё, а – любить! Зверино ощущать своё родство с этой нищетой северных просторов и быть готовым жизнь положить за них. Любить без гордыни, любить без корысти, скромно, ненавязчиво, никому не досаждая тихой мелодией привязанности к родине, любить, укрепляя её и себя поступками, делами, любовью…».
***
  Валерий Гаврилин, написавший «Рубцовский вальс», затерянный где-то в незримой музыке Мира. Валерий Гаврилин, как и Рубцов, человек «неслучайной биографии и судьбы», мечтавший о симфонической музыке на стихи поэта, хорах…
Но мне всё ясней (и оттого спокойней), что Валерий Гаврилин написал музыку Рубцова, потому что его великое музыкальное наследие, прежде всего вокальные циклы, как ничто другое соответствуют духу поэзии великого его ровесника.
***
  Поэтом, к которым принадлежит Рубцов, Георгий Свиридов определяет такими ключевыми, излюбленными словами: гармоничность, глубина, дух народа, красота, простота (любимое слово!), чистота, неподдельность, подлинность, естественность, органичность, изначальность, пронзительность, наличие нравственного смысла и его составляющих (красота, милосердие, сострадание и т.д.), озарение, откровение, искра Божия, дыхание духа самой Родины, пронзительность, сокровенность, любовь к Родине, примитив («божественная простота»), скромность, настоящность… С каждым его определением согласен.
***
Обманчиво гармоничные стихи поэта могут в разное время, в разных житейских обстоятельствах, в радостях и плачах сердца качнуться в сторону горения «светлых звёзд» или «мрака покинутого луга». И именно в хрупкой гармонии «потерянных надежд» и «улыбчивости и радости», «непогашенных огней» деревни и тоски, что кто-то пророчит, и есть наиглавнейшая, обезоруживающая наше сердце черта поэзии Николая Рубцова, где почти всегда есть место бинарной оппозиции.
***
  Два дня по вечерам и ночам стояли туманы. Всматриваясь в эти бесконечные таинственные моря, я сравнивал их невольно с поэзией Рубцова. Иногда нужна какая-то опосредованность, чтобы суметь выразить что-то заветное. Кажется, из самой земли, из её лона рождаются туманы. Полнят собой всё. Ничто не избегает их влажного и благодатного прикосновения. Их дыхание, присутствие ощущаешь и дома, стоя у окна, ограждённого летней сеткой. С первыми лучами солнца они оседают, истончаются, умирают. Но действие их благодатно: белеет в бору брусничник, в пышном цвете сирень, калина, рябина, розовеют цветки черники, напитываются влагой грибницы и грезят скорым урожаем. Не так ли в плоть и дух русских пространств, в наши сердца незаметно и целительно проникали и проникают лирические рубцовские "туманы"?! Вездесущее и вечное растворение и присутствие во всём. Тихое, негромкое, дающее удивительные плоды.
***
  Действие поэзии Рубцова – повсеместное – своеобразно. Оно – некий волшебный сосуд, с чуть приоткрытым горлышком. Оно никого не сбивает с ног. Оно не захватывает людей массами, толпами, стадионами. Оно порционно, но вездесущно и непрестанно. Благодатный огонь его поэзии затепливает сердце за сердцем. Как священные благовония, поэзия Рубцова впитывается в поры самого русского пространства. Взяв от него краски и звуки, душу и сердце, она сама потом обволакивает русский мир, изливается в поля и леса, реки и болота, в души русских людей. И каждый берёт из неё по мере (иногда даже не замечая того). Каждый находит в ней своё "чудное мгновенье". Это... всепобедное разливание. Щедрое ко всем, кто обращён лицом к ней самой. "Потаённое, глубинное, скрытое" (Г. Свиридов), оно теперь уже вечно.