Здесь и там, хожу я по низинам и горам

Я здесь и там, хожу я по низинам и горам,
Где ветер стонет в каждый камень и упрёк.
Что я искал так долго — не нашёл, где мой дом.
Я понял: дом — не место. Это срок.

Тот срок, когда стихает в сердце зов,
И пыль дорог сама ложится на порог.
Тот миг, когда встречаешь взгляд иной,
И он тебе — и компас, и зенит-восток.

Ты шёл туда, где воздух чист и горьковат,
Где сосны рвут ладонью облака.
Чтоб доказать, что ты не просто брат
Того бездомного, канувшего в века.

А здесь, в низине, тучи пьют из луж
И отражают мир вверх дном, как встарь.
И ты стоишь, не сломив здесь душу
Тяжёлых рюкзаков натруженная тварь.

Идёшь по гребню — видишь с двух сторон:
Всю ширь долин и  орлов паренье.
Вся жизнь — сведение этих двух сторон
В одно негромкое, но точное сужденье.

То, что внизу — любовь, семья, простой обед.
Что вверху — полёт, вопрос и пустота.
И вечный спор меж ними — мой завет,
Моя и опечаль, и красота.

Так пусть нога скользит ещё по склону,
Пока не стихнет этот внутренний раздор.
Пока не станет небо — половиной клёна,
А половина клена — чистым взором.

Я здесь и там. Иду, не торопясь.
Дом — это путь, на котором не один.
Достаточно того, что не погас
Тот самый первый, неназванный, возбуждающий огонь.

Я здесь и там, хожу я по низинам и горам,
И у меня с собою — лишь нехитрый дар:
Даю я рифмы миру, а он, как друг мой старый,
Даёт мне ветер в спину или встречный шквал.

Тропинки, что петляют между сосен и камней,
Ведут туда, где пахнет и дождём и тишиной.
Я собираю эхо ушедших вдаль шагов
И прячу в ритм стиха, как талисман простой.

Порой в низинах душно, туман ползёт, как шаль,
И, кажется, что нет выхода из этой тьмы.
Но даже там роса на паутинной нити,
Хранит следы рассвета, невидимые нам.

А на горах так остро звонко бьёт висок,
Что слышно, как по жилам бежит хрустальный звон.
Там ближе до вершины, тем дальше от людей,
Ты один на шаг от разговоров с небом.

Я с ношей легкой мыслей иду издалека,
Где речь рекой лилась, сплетая берега.
Теперь же в слоге каждом — соль пройденных дорог,
Да два-три слова о любви, что жгут, как спирт.

И если вдруг запнусь я на крутом словце,
Сойдя с тропы размера в колючий перелесок,
То знайте: где-то близко миг родниковых гладей
И новый стих родится из этой же запаски.

Так странствую без карты, без громких вех и флагов,
Лишь по приметам сердца сверяя каждый шаг.
Мой путь — не к облакам. Он — к корням и росту,
К тому, что под ногами и в наших голосах.

И пусть в финал не ясен, и нет большого «Фи!»,
Зато в ладонях — горстка, тёплых живых пылинок,
Что вытряхнулись в срок из карманов рваных фраз.
Их хватит, чтоб посеять негромкий свет впотьмах.