Рефлексия

Ты осознаешь мою целостность,
Она станет, словно мёд, сладостная,
В ней вся твоя нарочитая бессистемность
Растворится дёгтем в похлёбке
Обречённой и лукавой паствы.

Тогда ты без зазрения совести,
Сама на себя настрочишь пасквиль.
Он обожжёт, как глину,
Все догмы общества,
Погрязшего здесь напрасно.

В смиренном безыдейном бреде,
Пока ты виртуозно и ловко играешь на флейте,
Легко и манерно перебирая пальцы,
Они давятся слюной, одержимые властью,
Продолжая линчевать тебя в своём памфлете.

В попытках найти хоть дециметр смысла,
Пронизывающего нашу общность нитью.
Вы-то, господа, её извините, —
Но меня, к сожалению, уже не измените.
 
Здесь вектор на север,
Помноженный на азимут,
До него миллионы световых лет —
Ближе лишь Альфа Центавра,
Ближе лишь ты в своём бирюзовом берете.

Я запомню и забуду тебя такой,
Затем воздвигну памятник.
Мы будем сближаться и отдаляться,
Как два шара в системе одного маятника.

Мы станем отныне едины,
Словно полутона, сплавленные в одной картине.
Словно ноты, сложенные в один рингтон,
Я нашёл тебя в полифонии.

Люблю тебя даже такой,
А ты любишь полиаморию.
Мы — две баржи, застрявшие в одном проливе,
На полпути развернувшись домой.

Я — твой обед, но не обет молчания.
Тебе больше не нужен:
Ни завтрак, ни полдник, ни ужин.
Мы будто контуженные,
Мы вместе и друг другом обезоружены.