Как будто бы вчера...

Как будто бы вчера, а может, век назад,
В туманной дымке памяти, где время спит.
Первые шаги, и "Мама" – тихий, нежный клад,
Что в сердце навсегда, как эхо, прозвучит.

Бумажные кораблики, что верили в весну,
Бежали по ручьям, как мысли, что спешат.
Несли в себе наивность, детскую мечту,
И отражали неба синий, чистый взгляд.

Запах сирени плыл, как вздох забытых дней,
Черемуха цвела, дурманя так тогда.
Где счастье без предела, где не было теней,
И сердце билось просто, чисто без стыда.

Босые ноги по траве, где лужи – зеркала,
В которых отражался смех, летящий вдаль.
Лишь запах скошенного сена, что пьянил до дна,
Стирался с губ, как будто бы печаль.

Зимой хрустел под валенками снег,
Из печки дым, как нить, тянулся в вышину.
Где грел он душу много лет,
В нем видел утешенье, веру и весну.

Где вечера у лампы, сказки, сны,
И вьюга за окном так сильно выла,
Там свет и мрак сплелись в тиши,
И ночь уютно нас собой укрыла...

Первая любовь, и робкий поцелуй под дождем,
И боль отчаянья, когда был кем-то брошен.
Рассветы у костра, и клятвы под луной потом,
И звездный купол, что казался нам так прочен.

Но время – беспощадный, мудрый часовой,
Стирает грани, превращая в пыль мечты.
И седина блеснувши временем, как снег зимой,
На висках, что помнят каждый миг из пустоты...

Где каждый шрам, и каждая морщинка на лице,
Расскажут о пути, что был так пройден, нелегко.
О том, как жизнь, как тонкая былинка,
Цвела, ломалась, но была надежда всё равно.

Она горит в душе, как вечный, страстный зов,
В ней отзвук бурь и боли откровенья.
И даже в миг отчаянья, в объятьях страшных снов,
Сиял тот свет, что даровал спасенья.

Так пусть же память будет светлой,
Как россыпь звезд в ночной тиши,
И пусть нас дальше согревает,
Огонь, что теплится внутри.

И пусть в душе будет заветной,
Как ключ от тайных, дивных врат,
Тот мир, что детством называют,
Где каждый миг – бесценный клад.