Драккар

Всеотец... Я подвешен на старом извечном древе,
Как подарок тебе в ночь охоты, на Рождество.
Этот ясень высок, он стоит между чёрных елей —
Все небесные птицы глядят на мое лицо.

Я смотрю в темноту — в темноте проступают строки
И плывёт в тишине полнолунья пустой драккар.
Далеко до тепла — до морей тростника, осоки...
До людей, что склонились в ночи к восковым свечам.

Мои раны — лишь русла, текущие бурно реки:
Кровь не множит нам годы, а только дарует темп.
И два волка бегут — одичавшие  Гери, Фреки
/это музыка леса, холодный суровый джент/.

Я кормлю их с руки и пою там, где стынет воздух.
Всеотец, твоя битва слышна мне во всех мирах
/это вовсе не снег — это павшие в схватке звезды,
им в чужое пространство скользить и скользить впотьмах/.

Глубоки мои сны,  между ними — мечи валькирий,
Чуть поднимешь завесу — и кожу рассек клинок
/приручи этих дев, словно стаю ордынок синих —
и узнаешь, где спрятан всех жизней твоих исток/.

Ночь поёт тишиной и драккары идут по небу... 
Я подвешен на древе — изведать основу Эдд.
Всеотец... В эту ночь, что всегда выпадает в среду, —
Опустись в эти земли, как самый простой рассвет.

Я смотрю в темноту...