Постскриптум к выгоревшему сердцу

В петлицах дней - засохшая герань,
И рожа осени в окне - как битая посуда.
Я перешел невидимую грань,
Откуда нет любви. И нет пути оттуда.
Сжимаю в кулаке обрывки слов,
Тех самых, что горели - да остыли.
Я был тогда к бессмертию готов,
А нынче - только к копоти и пыли

Расправлен город, как помятый фрак,
На вешалке простуженных созвездий.
В моих зрачках - колючий, серый мрак,
И нет в нем места нежности и мести.
Мы - манекены в лавке старьевщика,
Где чувства продают по весу, вскладку.
Была любовь - огромна и дика,
Теперь - лишь почерк, вписанный в тетрадку.

Ну что ж ты, сердце, замолчало вдруг?
Иль струны лопнули от яростного хмеля?
Я обошел порочный этот круг,
Но никого так больше не сумели
Обнять мои уставшие враньем,
Почти святые, грешные ладони.
Мы то, что прожито, до капельки допьем
В пустом, гремящем, ледяном вагоне.

А завтра - снова этот грёбаный асфальт,
И лица, как просроченные визы.
Внутри звучит прокуренный альт,
Исполняя мертвые капризы.
Я боюсь, что этот максимум - вранье,
Что я потратил весь бензин на старте.
Где ты, немое, вечное моё?
На чьей еще не начерчённой карте?

Пустота не болит. Она просто молчит в ответ,
Когда ты ищешь в прохожих тот самый свет.
Страшно не сдохнуть. Страшно - не вспыхнуть вновь,
Принимая за жизнь эту жидкую, серую кровь.