Нерождённые строки...

Эпиграф.
"Я схваток не боюсь,
Как избавленья жду их
От всенощных моих
Болезненных толчков.
Я не хочу нести
Кладбищенскую тую
На холмик мертворожденных стихов..."
А. Я. Розенбаум

Об этом часто вслух не говорят,
Стараются всегда забыть об этом.
Но рукописи, сука, не горят,
Горят всегда огнём сердца поэтов...

Они глаголом жгут людей сердца...
И души наизнанку раскрывают.
С рожденья и до самого конца
Незримо рядом Ангелы летают.

И в каждом слове — правда без прикрас, 
Та, что сквозит меж строчек, обжигая. 
Поэт не прячет боль свою от вас — 
Он ею мир живой порой оберегает.

И если ночь сомкнёт опять над нами тьму, 
И тишина взмахнёт своей рукою — 
Мы вспомним тех, кто шёл наперекор всему, 
Кто мир спасал единственной строкою.

И я стою, как есть, без масок и щитов, 
Слова — мои грехи, мои спасенья. 
Я столько раз терял себя в чертогах снов, 
Что стал молиться собственным сомненьям.

Я признаю: порой я слаб, порой жесток, 
Порой бегу от света, как от плена я...
Но каждый шрам — не приговор,  урок, 
И каждая вина — моя вселенная.

Я каюсь в том, что часто шёл  во тьму,
Что путал страх с судьбой, а боль — с прозреньем. 
Но всё, что я сжигал в себе - приму,
Воскреснет вновь — и станет откровеньем.

И я молюсь не небесам — теперь себе, 
К тому, кто в зеркале дрожать не станет.
К тому, кто шёл по выжженной тропе 
И всё равно любить не перестанет.

Я каюсь в том, что прятал свой огонь, 
Что отдавал его не тем, кто это слышит. 
Что путал нежность с болью, словно конь,
И верил тем, кто душу мне колышет.

Я признаю: я сам себе судья, 
И сам себе палач, и утешенье. 
Я столько раз предал внутри себя, 
Что стал ценить любое возвращенье.

И если вдруг мне выпадет прощенье — 
Не от людей - в душе услышу шум,
Его приму,  как тихое спасенье, 
Как знак, что я ещё живу… дышу… пишу.