глупость, переходящая в поэму

глупость, переходящая в поэму

1. Предпролог
   скучно автору тупому,
   о пере писать пером,
   хватит, — треснул себя по лбу.
   сделай вид! ведь ты не прост!

   что за плоские ужимки
   и расхожие места?
   объявляю — на поимку:
   Сартра, Ницше и кота.

кот? ну конечно же — Мурра.
Аполлона, Амура,
Одиссея, Сафо...
в общем, всех — всё равно.
драть из текста без жалости

интертекст и бездарности!
а то — фиговый лист!
раздеваться, ебтись,

а постфактум сказать: "постирония".
нет, мы выше. И-будем-ебтись.
пока что-нибудь в нас — не зачнётся...

но субъект во мне сгнил — и ладно.
сочиним-ка себе нарратора.

2. Пролог
Эти строфы — прозаизм.
Но за ними — встала жизнь.
Как чердак над текстом,
Склад моих болезней.

Начнём с того, что я дурак.
Банально. Что же? Это так.
Родился, лепетал лет двадцать,
Любил,  — пока не стал ****ься.
Писал и говорил, хотя не знал язык.
Ну вот — чуток лингвист. Заглохла жизнь.
Необходимость возросла, желания завяли.
Нужды и страхов нет,  мне лень. Я обыватель.
Но не простой. Я метатеоретик.
Я не шизоид. Я лишь герметик!
Что мне все люди эти!...

Ну, в общем, тунеядец. Лентяй. Эстет.
Философ.
   Графоман.
       Пожиратель котлет.

Пересказал вам штамп про томный декаданс.
Но продолжать пора. Я дам и конкорданс,
А заодно — своей поэтики науку:
Слова и тропы, меры и фигуры.

3. О немцах и французах
Добавь к поэзии парнасцев лир. субъект
Он захлебнётся ведь в строфе.

В ней — миф о Кришне есть, в ней — пантеизм.
Античная учёность, романтический надрыв.
И всё — в пустячной форме стихотворной.
Не жизне-, не тле-творной. В эстетике аморфной.
Гармония. От человеческого далека.
Она прекрасна. И пуста.

Библиотеку у романтика сожгу.
Нет, домик целиком — не будет романтизма.
И готика, и барельеф, экзотика, их вера в дух.
Всё в китч уйдёт. И в манифестах запылится.
Пел Гейне, как Германия воюет
                на полях Морфея.
И Ницше. Воля против быта бытия. Всё лишь трофей
                в руках мещан.
Филистерство с нацизмом — диалектика
                общественных начал.

Что из поэтик — не в пыли?
Пожалуй, только реализм.
Хотя и он — кому бы сдался?
Наша поэтика — справляться.
Мы поколение больных.
Бессмыслица и травма. Жизнь.

Постмодернизм-то помер, правда.
Как инструмент. Как настроение остался.
Надолго, вечно, навсегда.
Всё остальное — ерунда.

Я верю вот, что Ницше прав.
Я за борьбу против друзей и за любовь к врагам.
Но Христа ради ли? Куда уж там! Всё для земли.
Всё для себя.
Есть только мир и я, я, я. Императив —
будь сильным, воин. Иначе, мещанин, уволен
от дел культуры и души. Круши и создавай,
но лишь бы не стихи!

4. О тропах, фигурах и словах

Метафора немного устарела.
Причина есть тому. Я объясню.
Учёными словами если, то — система;
Структурализм, короче, всё погнул.

Мы с ницшеанством справиться смогли бы,
Там хоть красиво о кончине смысла говорили.
Но Фердинанд Соссюр, а после — пост-плеяда....
Структуралист нагадил, нету злее циника и гада!

Язык лишился референта,
как меч — дракона, проституточка — клиента.
Слов тьма дана, но смысл — дешёвый.
Мир если текст, то всё равно нам: как говорить, и с кем, о чём.

Семантика всё площе — вот и устарело.
Троп, синтез и метафора, слиянье сем.
Поэзия из текста вышла за страницы:
Китчёвость. Синтетичность и флюидность.
Истерика, перформанс, жест и музыка.
Ретроспективность, социальность и заумность.
Гранж и поэзия-после-жизни.
В конце концов неосерьёзность и нацизм.
Или новая мода. Постгуманизм.

Вот и выходит.
Поэт нашего времени — риторик.
Фигуры правят бал, и ритм как вены.
Глубина образа — внешнее.
А мы герметики! Мистики! Гении!
Плетите словеса, точите стилусы.
Мы бессубъектны, мы — анонимусы.

...

И я бы сказал, что я люблю.
Но я не знаю... Не хочу.

Допустим, чистое искусство,
формализм.
Но строфы рушит чуткость к самому себе
и глухота.
к жизни.

Я
графоман-экзистенциалист.
Рэп-текстовик.
Фанат электронной музыки.
Поэт интересности.
И ненужности.