Моей Т

Декабрь, 9


Ты не превращалась в тайну, по утру звеня
По телефону надоедливым гудком, и прочее,
Что не приходило в голову, за горло взяв,
Заставляя с каждым разом повторять: «Наш Отче».
Ты не была мне единственно верным ответом
И вопросом вечным, — хвала небесам, — не стала.
И с каждым разом, с высоты своего взгляда, к себе на небо
Утренне-апрельное, вышитое кружевом, поднимала.

Ты не молчала, не кричала — ни мне, ни всему миру —
О палитрах осенних, зимних. И никому,
По сути, не говорила моего имени,
Никому, даже случайным прохожим:
Казалось бы — как услышали, так и забыли…
Но ты к любови относишься немного строже
И не катаешь её в пыли.

Ты даже руки свои доверяешь не всем картинам:
Ведь не каждому холсту дано их коснуться.
И только серо-погрызо-растрепанному юнцу,
Подняв, доверила не только руки… Голову! И, возможно, судьбу.
Нарочно ничего не спросив о Дали, о Ван Гоге,
О том, в каких красках были пальцы мои у моего же виска.
В твоих глазах таились горный лес и Чёрное море,
В моих же — русская стеною вздымалась тоска,
Они, с аппетитом крипаческой доли, вспоминали с утра
Лишь о необъяснимо раннем рассвете в маковом поле
Про тунику порывами ветра порванную
И протертый в этом поле башмак.
Не более.
До той самой встречи с тобой.


Всё было расчищено до нас, предрешено заранее.
И, к счастью, мы не Боги, не вершители судеб.
Но сколько лет бы ни прошло от нашего создания —
Запомни:
Над этим миром твой звонкий будет литься смех,
И на земле навеки воцарится мир,
И небо будет только нежно-голубым и нежно-алым.
И я причин тогда не стану находить, как ты
Так быстро для меня тем самым миром стала.

2025 г.