Натурщики

Культ тела был всегда
Даже в Советском Союзе.
Ведь, бессмертная душа
Отрицалась атеизмом
И заменялась совестью
В материальной идеологии
Советским людям.
Яков Ильич Карапузин
был уже на пенсии заслуженной,
Но из-за любви к художественному искусству
Подрабатывал натурщиком.
Студенты любили Якова Ильича
За физическую фактуру.
Еще бы, ведь, он всю жизнь
Проработал в порту грузчиком!
Поэтому позировал, играя уже
Немолодыми мускулами слегка,
Выступая в качестве натуры
В роли рабочего или бурлака.
Короче, людей с биографией заслуженной!
А его конкурент – Моисей Иосифович Розенблат!
Тоже натурщик – пенсионер со стажем,
Раньше работал бухгалтером.
Ну и нагулял на работе сидячей
Лишний вес немалый.
из-за разной весовой категории
Оба натурщика
Не пересекались на работе вовсе.
И поэтому только вежливо
При встрече здоровались прохладно,
Оценивая друг друга критически взглядом.
Тем более,
Моисей Иосифович
В основном позировал
В роли всякой публики
В советское время ненадежной и неблагожелательной:
Богов плодородия
Из римской эпохи,
Или пьяниц из Средневековья
И прочих сытых аристократов,
Попов-католиков,
Жадных купцов и баронов.
Короче, элементов непролетарских
и поэтому не героев.
Но внезапно случилось профессиональное горе -
Новая натурщица - молодая пенсионерка пришла
В Академию Художеств работать
И вскружила Моисею Иосифович голову!
Своими чреслами его очаровала!
Из-за этого случая для искусства  прискорбного,
Из-за любви и чувств плотских
Моисей Иосифович похудел отчаянно,
Как баран перед праздничным закланием
И паритет рабочий изменился
В худшую сторону.
Ведь теперь худых натурщиков стало уже больше!
Конкуренция то удвоилась!
Поэтому у Ильи Яковлевича стало меньше работы!
Потому что Моисей Иосифович
Вместо искусству служения духовного!
Хотя бы своим телом порочным
Выбрал любовь физическую пошлую
К пенсионерке – относительно молодой чертовке!
Одним словом – Розенблат!
Выругался даже в рифму невпопад
Словом на вторую часть фамилии похожим,
Если добавить в конце мягкий знак,
Илья Яковлевич, попав впросак!
Потому что такой подлости
Не ожидал от коллеги по цеху художественному.
Ведь, он то служил Искусству
За идею по эстетическому убеждению собственному!
Хотя и рубль в час получал.
А тут ставка упала
На 20 копеек сразу!
Из-за того, что некоторым
Влюбиться на старости лет
Приспичило не вовремя, прямо скажем!
Но Илья Яковлевич не сдавался
Налег на мучное и сладкое!
И на 20 кг поправился! Вот так!
Перешел в другую весовую категорию
Пожертвовал для Искусства
Собственной стройностью!
Даже несмотря на расходы новые,
Которые пришлось
Тратить на рацион дневной,
Что вырос втрое!
Из-за этой обиды
Илья Яковлевич даже
Не мог смотреть на Моисея Иосифовича
Предателя художественного!
Похотливого, как проказник Приап!
Но однажды Илья Яковлевич
Застал Розенблата в одиночестве,
Когда он стоял и плакал у окошка горько.

- У вас какое-то горе?
Пожалел Илья Яковлевич
коллегу по работе.

- Она ушла!
Разрыдался на плече
У товарища
 Моисей Иосифович
Не в силах сдержать эмоций.

- Куда?

- К более молодому!

- Ну и дура тогда!
Илья Яковлевич
Моисея Иосифовича успокоил

- вы действительно так думаете?
Я же ее полюбил очень!

- Знаете, Моисей Иосифович!
Натурщики приходят и уходят
А искусство, как и любовь – вечно!
Навсегда остается в памяти!

- правда?

- Конечно!
А мы, как причастные
К этому делу прекрасному, значит, тоже!
Главное, быть человеком ответственным
И любящим свою работу.

- Да я ради вас, Илья Яковлевич,
Из-за таких слов хороших
Опять на 20 кг растолстею, хочете?
За вашу обо мне заботу!
Дайте я вас расцелую, дорогой мой!

- Ну такая жертва может и лишняя все же.
Испугался Илья Яковлевич диеты снова.
Пусть это останется на вашей совести.
Простил бывшего недруга,
А теперь просто человека хорошего.

Ведь, все мы натурщики,
Говоря по-философски,
В каком то роде.
Демонстрируем в обществе
Свои лучшие стороны,
А животы нестройные,
Наоборот, прячем поглубже нарочно.
Но ради Искусства настоящего
Готовы на жертвы пойти даже:
Объестся пирожными или сгущёнкой сладкой!
Если конечно для дела так надо!
Чтобы нас запомнили героями!
Глядя с портретов парадных и не очень.
Во славу человеческого рода
И автора-художника,
Который смотрит на нас внимательно и строго,
Прощая нам вредные привычки и пороки.
В рыцарей благородных,
Кистью и краской торжественно посвящая,
Печального или радостного образа.
Главу - лавровым венком украшает
Для восхищения потомков!