Который час

Мосьё Реннуа стряхнул с дорогой сигары пепел в мраморную пепельницу, стоявшую на террасном столике парижского кафе, в которое мы зашли после обеда, и, не моргнув глазом, отпил глоток крепчайшего и обжигающего кофе.
— Так вы никогда не слыхали про часистов, дружище?! — спросил он меня с некоторым недоумением. — А между тем, это движение набирает силу, и в некоторых странах его представители уже рвутся во власть, а где-то и прорвались.
— Признаться, я не слежу за политикой. Телевизор у меня не работает, хотя я и исправно плачу пошлину за доступ к телевидению и радио. Газеты я не читаю. Да, и печатают ли их ещё?
— Газеты я тоже давно перестал читать. Но в курсе политики непременно надо быть. Иначе можно проворонить важный момент.
— Какой такой момент? Час икс, что ли?
— А хоть бы и час икс. Нужно всегда держать нос по ветру.
— Так вы говорили про каких-то там часистов...
— Часистов? Ах, да! Года три тому назад в городе N появилась группка людей, утверждающих, что только они живут по правильному времени.
— Что ж с того?! Каких только чудаков нет на Земле? Кто-то воображает себя котом и пьёт с блюдечка. Кто-то выходит замуж за дерево. Но это же безобидные, хоть и нелепые чудачества.
– Да, вы дослушайте, дружище! — Реннуа отпил ещё глоток. — Всё не так просто и безобидно, как кажется на первый взгляд.
— Простите, я, кажется, вас перебил. Продолжайте, Эрик.
— Часисты живут только в своём часовом поясе. Даже если они перемещаются по Земле, они всё равно не переводят часы. Они полагают, что другого времени и быть не может. Если кто-то считает, что он живёт в другом часовом поясе, то он — отступник, иночасец, существо неполноценное. Причём чем более этот чужой часовой пояс отличается от их собственного, тем менее полноценны те, кто относит себя к нему.
— Вы меня простите, Эрик, но это какой-то бред! Пустая выдумка!
— А вот и не выдумка! Есть часисты умеренные, которые живут в своё времени и других не трогают. Но есть, как всегда, и крайние часисты. Эти норовят обратить всех иночасцев в правильный часовой пояс. Где бы они ни жили, их режим жизни должен протекать в правильном времени. Если таковым считается берлинское время, то, скажем, жителям Филиппин придётся несладко. Ведь это означает, что они должны работать ночью и спать днём.
— Да, это просто смешно. Если бы мне кто-то сказал такое, то я бы послал его куда подальше!
— Некоторые так и делают. Но, поверьте, они потом глубоко сожалеют об этом. Ведь крайние часисты останавливают или обнуляют таким иночасцам время.
— Они им что, часы переводят?
— В некотором смысле, да. А могут и поставить точку в жизни иночасцев.
— Убить их, что ли?
— Ну, можно и так сказать. Сами часисты предпочитают говорить об обнулении времени. А знаете, как они проверяют, кто иночасец, а кто правочасец?
— Правочасец — это тот, кто живёт по правильному времени?
— Именно так! Они спрашивают людей: «Который час?» И не дай вам Бог дать неправильный ответ!

К нашему столику подошли трое крепких парней в серых костюмах, сильно напоминающих униформу, и в ботинках на высокой шнуровке. На головах их красовались серые кепи, а на предплечьях золотились нашивки в виде часовых стрелок. Они обступили нас и тот, что производил впечатление их предводителя, спросил меня хрипловатым голосом: «Мосьё, не подскажете ли, который час?»