Звонил Ильич и с грустью мне поведал

 Звонил Ильич и с грустью мне поведал,
Что от моих стихов про Ленинград
Затосковал чуток и с рюмкой отобедал,
Сквозь слёзы вспомнились присяга и парад,

Сырая Луга, КМБ и абитура,
Ворота Мойки 96,
В палатках хилая гражданская фактура,
Что обижаться, если так оно и есть.

Вчерашних школьников гоняли понемногу,
Экзамены и вот редеет строй,
Мандатную прошли и за порогом
Те строгости покажутся игрой.

Все наголо подстрижены и в форме
Мешком сидящей, тяжким грузом сапоги,
По распорядку жизнь, питание по норме,
От недосыпа тёмные круги.

На строевой мозоли натирали,
Под утро сырость, днём палящий зной,
А на поверке беззащитно замирали
Под комариный писк и помнится одно

Желание залезть под одеяло
И плащ- палатку сверху расстелить,
О чем- то помечтать в душе устало,
И приказать себе не ныть и не скулить.

С утра всё вновь, но наконец присяга,
Оркестр, цветы, родные, красота,
И вот стоит сияющий салага,
Жизнь начиная с чистого листа.

Обед под музыку, общение с родными,
Расстались, вещмешок собрать пора,
Отбой, подъём и в предрассветном дыме
Мы электричку словно на таран

Штурмуем сонные, вцепившись в автоматы,
Как ёлки новогодние в шарах
Обвешаны от головы до пяток,
Налей, Ильич, все было как вчера!

А вот и город, на Варшавский поезд прибыл,
Пересчитали автоматы, вещмешки
И головы, мы молча, словно рыбы
Пошли, смиряясь с ощущением тоски...

И вот она, та самая СИСТЕМА,
Угрюмых стен тоскливо- желтый цвет,
Этаж, казарма и пошла совсем другая тема,
Тебе, Ильич, из юности привет