Следы неудачного полёта

Если Бог когда-нибудь выкрутит лампочку
и солнце выключится для нас навсегда,
в маленькой квартире мы молчим словно в тряпочку,
пока люди свои последние письма строчат.
Ужаленный холодом, весь до костей,
буду греть твоё тело, зубами стуча.
Как Прометей отдам тебе жар —
неважно, что губы твои молчат.

Когда же Бог купит лампочку новую,
и замёрзшие краны
вновь рекой потекут,
а лёд станет тёплым, сравнимым с кровью,
лучи обстоятельств нам крылья сожгут.
Нас раскинет взрыв по миру,
Амур вдруг с неба, убитый, рухнет
с пронзёнными ладонями стрелой.

В разных концах планеты,
видя шрамы от прошлых лучей,
мы будем слать друг другу советы,
как жить, не касаясь прежних теней.
От крыльев остались прожоги —
следы неудачного полёта,
мы учимся ходить по земле,
делая вид, что не знаем намёков.
И станет ясно не сразу,
а бесконечное время спустя:
мы выжили порознь, а значит,
вместе нам было не выжить никак.

А Бог стоял на балконе и смотрел,
смоля сигарету, не пряча зевок,
фонариком водил по нашим телам,
как будто искал, где ещё огонёк.
Он знал, что спасать уже поздно давно,
и свет не для нас — лишь привычный жест,
и пепел летел с высоты на асфальт,
как память о том, что он всё-таки есть.