А критик с пылью времён умрет

Ну что же критики нам скажут?
Каким аршином измерят пыл?
Они словами, как дегтем, мажут
Того, кто верил и кто любил.

Сидят они в кабинках душных,
Где вместо сердца — сухой расчет.
Им штиль подай — прямой, послушный,
Чтоб ровно лился золотой мед.

А я — как ветер! Я — как пожар!
В моих стихах — и навоз, и роза.
Я не для них свой берег держал,
Где плачет в поле моя береза.

Они напишут: «Нескладно... Пьяно...
Нет мысли строгой... Один разгул...»
А я в ответ — улыбнусь баяном,
Подставив грудь под небесный гул.

Пусть чтут каноны, над томом кряхтят,
Выискивая в строках изъян.
Я им — чужой. Я в раю, я в мыслях,
От этой жизни навеки пьян.

Простят ли мне березовую челку?
Иль в пух и прах разнесут тетрадь?
Да что в их слове сегодня толку,
Коль им не дано — вот так — сгорать!

Пусть лают псы, а гармонь поется,
И критиков хор надрывает рот.
Поэту в вечности всё ж поется,
А критик... с пылью времен умрет.