Грязные

Ангелов травит чудовищный запах –
каждый могилу глубокую роет.
Грязь проросла в регионах и штатах,
вряд ли вода её полностью смоет.
Мечтам не даёт выйти к космосу смог:
наш бог слишком жаден, наш бог слишком строг.

Думы не делают голову чище.
Наоборот, я как будто измазан
пылью, смолой, компонентами пищи.
Пятен не вижу замыленным глазом.
Мой тремор случаен, но он сохранён.
Огрызки хрящей, маслянистый бульон,

вздутые вены, свинцовые пули,
прожитый день из гранита и меди,
руки, которые матерь толкнули,
белые капли на глаженом пледе,
кровавая рвота, котята в мешке –
всё это вверяем текущей реке.

Солнце от трепета заголосило –
тянутся волны к нему общим гребнем.
Кладбищем пахнут туманы кадила,
от его дыма мы полностью слепнем.
Рыдает, нас солью облив, небосвод.
Мы ищем не выход, ведь мы ищем вход.

Мозг не имеет костей. Мои мысли
лижет свобода. Они очень вязки.
Я в них утопаю. Они очень кислы,
едки, подобно химической краске.
Всегда рассуждаю. Мне нужно молчать.
Звезда упадёт, если что-то сказать.

Стыдно. Но я продолжаю упорно.
Звери голодные, смертные казни,
злые фантазии, ждущие порно,
войны, чьи принципы нам неподвластны,
ненужные дети и вспоротый шов –
природа. Такие мы все. Я таков.