Это чьи глаза большие?

Это чьи глаза большие? Это чьи большие когти? Под мостом уродцы жили, обожали рожи корчить, потихоньку вырастали, становились толще, выше. Их клыки сверкали сталью, отражаясь в низких крышах. Было страшно горожанам – обходили стороною [а иные оббежали] мост ужасный, место гномье. Было много разных сплетен, и плелись деревьев ветки: на мосту чудовищ встретишь бледных, скользких, как креветки. Может, это марсиане, подотставшие от рейса? Звёзды спрятались в тумане, тени выступили резче. Запирайте на ночь ставни, закрывайтесь на засовы! Чёрт бы с этими мостами, – шепчет город полусонно. В снах загадочно и сладко, в снах как будто безопасно. Только снова тянут лапы, обнимают тёмной массой безымянные зверушки, клянчат жалобно печеньки. Под мостом им очень грустно. Хоть каких-то развлечений, хоть каких-нибудь да зрелищ! Ведь никто не ходит мимо, фонари не загорелись, вянут кустики жасмина. Никакой смешной идеи, скучно, будто на погосте, только пара привидений иногда заходит в гости да летучие голландцы проплывают величаво. А ведь как бы было славно, если б кто-то повстречался в мёртвом чреве мезозоя: настоящий, милый, тёплый – да вот хоть козёл с козою или маленький котёнок, что идут, наверно, в Бремен, а дорога непростая. Что ж, мечтать совсем не вредно даже тем, кто под мостами, чья река чернее дёгтя. Чьё гнездо разворошили. Это чьи большие когти? Это чьи глаза большие?