С Пушкиным в унисон Зима. Что делать нам?

Парафраз на тему или с классиками в унисон
Александр Сергеевич Пушкин
Ноябрь 1829 года

Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаю
Слугу, несущего мне утром чашку чаю,
Вопросами: тепло ль? утихла ли метель?
Пороша есть иль нет? и можно ли постель
Покинуть для седла, иль лучше до обеда
Возиться с старыми журналами соседа?
Пороша. Мы встаем, и тотчас на коня,
И рысью по полю при первом свете дня;
Арапники в руках, собаки вслед за нами;
Глядим на бледный снег прилежными глазами;
Кружимся, рыскаем и поздней уж порой,
Двух зайцев протравив, являемся домой.
Куда как весело! Вот вечер: вьюга воет;
Свеча темно горит; стесняясь, сердце ноет;
По капле, медленно глотаю скуки яд.
Читать хочу; глаза над буквами скользят,
А мысли далеко... Я книгу закрываю;
Беру перо, сижу; насильно вырываю
У музы дремлющей несвязные слова.
Ко звуку звук нейдет... Теряю все права
Над рифмой, над моей прислужницею странной:
Стих вяло тянется, холодный и туманный.
Усталый, с лирою я прекращаю спор,
Иду в гостиную; там слышу разговор
О близких выборах, о сахарном заводе;
Хозяйка хмурится в подобие погоде,
Стальными спицами проворно шевеля,
Иль про червонного гадает короля.
Тоска! Так день за днем идет в уединенье!
Но если под вечер в печальное селенье,
Когда за шашками сижу я в уголке,
Приедет издали в кибитке иль возке
Нежданная семья: старушка, две девицы
(Две белокурые, две стройные сестрицы), —
Как оживляется глухая сторона!
Как жизнь, о боже мой, становится полна!
Сначала косвенно-внимательные взоры,
Потом слов несколько, потом и разговоры,
А там и дружный смех, и песни вечерком,
И вальсы резвые, и шепот за столом,
И взоры томные, и ветреные речи,
На узкой лестнице замедленные встречи;
И дева в сумерки выходит на крыльцо:
Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!
Но бури севера не вредны русской розе.
Как жарко поцелуй пылает на морозе!
Как дева русская свежа в пыли снегов!

Бруна
6.01.2026.
Зима. Что делать нам в квартире? Не встречаю
Слугу, и утром новым чашку чаю,
Точнее кофею три чашки мне готовит
Кофемашина, из её утробы
Струится жидкость черно-горько-горяча,
За службу благодарна, невзначай
Могу сказать «спасибо», но с вопросом
К ней обратиться – странные запросы.
И если захочу узнать: как там погода?
Утихла ли метель? В любое время года
Достаточно на градусник взглянуть, чтобы понять:
Что нужно на себя надеть, идя гулять.
… Пия в постели горечь мирозданья,
Точнее кофе, книга, с ней опять свиданье
Средь утреннего мрака. За окном
Метель метет и вьюга шьёт крестом.

Мир изменился. «Тотчас на коня,
И рысью по полю при первом свете дня»
Теперь не скачут, за собакою собачник
На улицу в пургу, как заяц, скачет,
Хотя иль нехотя, а нужно выводить
До ветру и в мороз… И снег лежит,
Как прежде, бледный, но глаза так режет,
Что хочется закрыть их безнадежно.

Зато как весело на санках детворе
Зимой катиться: днём идут к горе
Любой - у дома, в парке. Ретивое
Взыграет и у взрослого иного,
Чтоб, вспомнив детство, вниз лететь стремглав!
Визг, гиканье, и смертью смерть поправ!

Вот вечер: вьюга воет, но в квартирах
Горят не свечи, - электричество. Сортиры
Теплы, удобны. Под горячий душ
Придя с мороза, встанешь, грянет туш
В душе: - Ах, как же горяча водица,
Как некогда была красна девица.

- Что неизменно, Саша, сердце ноет
Поэта, и по капле яд выходит
Всё той же скуки, коей в прошлом болен был
Поэт в деревне, скудный быт тебя травил,
Как ты зайчишек на охоте. Скуки яд
Теперь депрессией зовут, таблетки пить велят
Нам эскулапы нынешние... Мне же
Привычнее, сомкнув устало вежды,
Вести с тобой неспешный разговор,
И с музою твоей вступить в неравный спор,
Взяв не перо, а на клавиатуре
Печатать строки. Вот моя микстура,
Что исцеляет… Ты в далёкой грёзе,
В дому, что окружен зимой морозной,
У музы дремлющей несвязные слова
Насильно вырываешь, и права
Над рифмой, над прислужницею странной,
Берёшь опять! Читая стих туманный,
Сейчас, спустя уж века полтора
С твоею лирой в унисон живу… Пора
Уж встать с дивана и начать трудиться,
Но твои строки мне – как сущая жар-птица -
Несут успокоенье, смысл и благодать,
И не хочу им прекращать внимать…

Читаю, перечитываю вновь:
«Иду в гостиную; там слышу разговор
О близких выборах, о сахарном заводе,
Хозяйка хмурится в подобие погоде» -
Ах, mon ami, как точно ты заметил:
Мы хмуримся на мир наивно, дети
По-прежнему, и шевеля руками,
Теперь на телевизоре гадаем.
Когда у вас цари и короли
Делили страны, люд, надел земли,
Политики пришли и правят миром,
И карты – Интернет, кумиры
Сменили маски, но по сути то же.
От технологии помолодели рожи,
Но в душах Бога нет, и неизменно
Сочится из углов, щелей лжи скверна.
Дома новы и высоки, но люди
Остались, как и раньше, в беспробудном
Безумстве… Вновь тоска… уединенье…
Поэту нынче, как и раньше, жить в презрении
И отчуждении от средств для выживанья..

А впрочем, стоп, оставлю причитанье,
Вернусь к твоим метафорам, Mon Cher,
Представлю, что под вечер кавалер
Ты мой, к тебе я не в кибитке иль возке
Нагрянула, - пешком... На облучке
Уж кучер не сидит, в такси водитель
Привозит девицу на встречу, погляди ты
Из далека далёка и узри мир наш,
Уверена, ты впал бы, Саша, в раж!
Ты б оживился, прозревая время
Грядущее, прославив ново-племя.
Увы, скажу как на духу, со стороны
Стал мир другим! Но люди не равны
Друг другу, жизнь внутри не изменилась,
Хоть внешне много разного случилось.
О, боже мой, брат Пушкин, мне с тобой
Приятнее минут неспешных рой
В сотворчестве сомыслить вдохновенно,
Чем хлеб насущный добывать. Химеры
Систем и судеб окружают, нависает
Домоклов меч, в стихах опять спасаюсь
От бреда и безумия толпы,
Которой варятся в соц-медиа супы.

Ах, Саша, сколько новых странных слов
Включается в модерна разговор
Теперь. Но дружный смех не слышен,
Искусственные песни ИИ пишет,
Поёт искусственный их голос, и народ
Вот это всё ест, рукоплеща, пьёт
И переваривает в собственных мозгах,
Меня ж с души воротит этот крах
Людского… Лучше буду говорить
С тобой, друг Пушкин. Быть или не быть
С Вильямом обсужу на искреннем досуге,
И ретируюсь. Ах, дуэлей нет, а, впрочем, и супругом
Не обзавелась, стреляться - смысла нет,
Сойду с ума, как истинный поэт…
Как дева, в сумерки, я выйду на крыльцо:
Открою шею, грудь, метель в лицо!
И бури севера приму, увы, не роза,
И жаркий поцелуй оставят снег с морозом,
Зардеюсь, вся овьюжено свежа,
И отлетит от радости душа…