Поющая рыба

I

Легенду о поющих рыбах
Никто не помнит средь людей.
Её забыли быстро, либо
Сам Бог стёр записи о ней.

Историкам попав в немилость,
Она даёт простой ответ
На то, как грустно получилось,
Что рыб поющих больше нет.

Штук сто домишек деревянных —
Была деревня у реки.
Ловили рыбу постоянно
И дети там, и старики.

И в той деревне на отшибе
Жил человек совсем чудной.
Наукой изучал он рыбу,
Оставив сон, еду, покой.

Подумать только. Как же глупо!
Он голове совсем не друг,
Раз догадался к рыбе рупор
Приставить и послушать звук.

И результат – какое чудо —
Хоть и достаточно просты,
Но рыбьи странные этюды
Полны тончайшей красоты.

И после долгих изучений,
Анатомических потуг,
Узнал-таки наш новый гений,
Как появлялся странный звук.

Природа одолжила милость:
Мы, люди, звуки издаём,
И рыбы так же наловчились,
Но плавательным пузырём.

С тех пор деревня поклоняться
Поющим рыбам начала.
Так продолжалось лет пятнадцать,
Но всё ужасней шли дела.

Ведь рыба с самого начала
Была едой здесь основной.
Всё населенье голодало,
Забыв про промысел речной.

Не зря на небе мудро правит
Великий всемогущий Бог!
Хоть рыб от пения избавить
Он, к сожалению, не мог,

Но вместо нудных изменений
Столь многих тысяч рыбьих тел
Он роль подобных песнопений
Из разума стереть сумел.

И быт у рыб остался прежним,
Но это разве что на вид.
Так, петь – занятие невежды,
И вызывает страшный стыд.

Но это всё не очень важно,
И, если очень захотеть,
Есть рыбы, что поют отважно,
Живущие, чтоб просто петь!

II

В недрах вод речных живёт
Занимательный народ:

В бликах видится струя —
Серебрится чешуя,

Чуть прозрачны и тонки
По бокам их плавники,

Вьются, мчатся, как стрела,
Маленькие их тела,

Строй зубов похож на триб…
Мир непостоянных рыб!

По реке они снуют,
Создавая в ней уют.

Вася был одним из них.
Он казался странен, тих,

Но, забыв наказ, устой,
Жил несбыточной мечтой.

Дело в том, что он хотел
Обнаружить тех, кто пел,

Вновь открыть систему нот
И вкусить запретный плод.

Петь для рыб – глубокий стыд,
Так что Вася делал вид,

Что он так же, как и все,
Нем во всей своей красе.

Вася верил: как-то днём
Свет проникнет в водоём,

Сбудется одно из чуд,
Рыбы дружно запоют!

III

(Монолог старого судака, обращённый к Васе)

Сама природа петь нам запретила.
Бывает, дураки поют вполсилы…
Но не поддамся я шальному сраму,
Не опозорю бабушку и маму!

Скажи мне: лёд над головой познал ты?
Учился ли над речкой делать сальто?
Ты из какого, рыба, сделан теста?
Кто хочет петь, искать тот должен место.

В потоках вод ждут жадность и соблазны,
И крутятся тут рыбы всяко-разно.
Не соблазняйся наглым выпендрёжем!
Живи как рак-отшельник. Мы поможем.

IV

Течёт река холодной лентой…
Вокруг вода. Вокруг темно.
Крутнётся корабельный вентиль,
День открывая вслед за сном.

Сопротивление в том месте
Воды – такое: тьма на дне.
Скажите, рыбы речки, есть ли
Любовь и чувства в глубине?

Любовь подспудно пробуждает
Хор голосов, что спит внутри,
И эхом песни освежает
Охрипший от стенаний крик.

И рыба Вася против воли
Тянулся к рыбкам иногда.
И рыба Маша с рыбой Олей
Могли кружиться с ним года.

Отталкиваясь плавниками
Изящно от воды в реке,
Свой разговор под лепестками
Вели на рыбьем языке.

Там, где любовь, – там есть погибель,
А всё ж манит прекрасный взгляд.
Хоть петь позорнейше для рыбы,
Но Вася в пляс пуститься рад.

Нутром ничтожным ощущая
Свой полный воздуха пузырь,
Потоку песни не мешая,
Вставляет он слова в пазы.

Он падает и, поднимаясь,
Под песню пляшет наугад,
И Маша с Олей, забавляясь,
Вокруг кружатся – вот обряд.

Втроём кружатся, хоть ты тресни!
Подобно мюзиклу и сну…
Теперь доступна Васе песня,
Что поведёт его ко дну.

V

(Монолог рыбака в преддверии танцев на берегу)

Эх, песни, пляски, то да сё…
Сижу босой.
Летает осень под мостом,
Опав листом.

И рыб в воде косяк густой.
Кричу: «Постой!»
Певучи рыбы на все сто,
Но есть устой.

И творческой души замах
Не при делах.
На танцах завтра будет «ах»:
Бетховен, Бах!

Дел надавал голодный рот —
Невпроворот.
Как рыба я. Стан стройных нот
На мне уснёт…

VI

Вот началась пляска.
Выглядит пляж броско.
Юбки блестят лоском,
Дразнят гостей маски.

Попами всласть вертят.
Ветра порыв – брызги.
Бьётся жара вдрызг, и
Нету у чувств смерти.

Резкие бьют танцы
Светом в глаза метко.
Бахуса смех едкий.
Волны несут сланцы.

Много людей разных
Делят, как сласть теста,
Песенный ритм вместе,
Криками рыб дразнят.

VII

(Монолог рыбака, сидящего с удочкой

во время танцев)

Вода в реке, гляди, холодная…
Все пляшут. Только мы голодные.
Наш мир – яйцо.

И ждёт кого-то смерть ужасная,
Но рыба на костре несчастная
Хранит лицо.

Ни звука ей, святой, не выдавить,
Так, чтобы люди треск не видели
Её боков,

И если рыба – незаметная,
Попляшут семьи многодетные
Под звон оков.

И вот они, объятья голода.
Кольцо ношу, женатый, смолоду —
О танцах сны.

Мои детишечки нуждаются.
А рыба пусть с огнём сражается:
Мы голодны…

VIII

Страх комом подступает к горлу,
И Васю выловили. Пшик!
Ни слова бедному не молвить,
В двух метрах – с удочкой мужик.

Пшик – те мечты о дивных песнях,
О новом поколенье рыб.
О том, чтоб рыбы пели вместе…
И к горлу подступает хрип.

А рыба для людей безмолвна.
Её страдания – ничто.
Молчат все рыбы поголовно,
Но дорожат своей мечтой.

IX

И всё покатилось в дыру.
Я Вася, и я не умру!
Останусь в веках,
Неведом мне страх,
Всем людям о смерти совру.

Пожаром самим притворюсь.
Опасно? Огонь? Ну и пусть!
Нет, срочно назад,
Разумен я, брат,
Поджарить бочка побоюсь…

Костёр для меня ли? Но ведь…
Здесь суши и роллов-то нет!
Сто граммов – не вес.
Я чувствую, бес
Меня совращает запеть!

X

У рыб с людьми наоборот
Идёт дыхание по органам,
И что у них запретный плод, —
Всё то у нас давно уж продано.

И вот, отчаянно ползёт
Одна из рыб к танцполу, к рупору.
Она считает: запоёт —
И восхитятся ею, – глупая.

Сквозь толпы Вася, как сайгак,
И прыгает, и извивается,
За ним толкается рыбак.
Руками машет, извиняется.

XI

(Мысли диджея)

Вот наглая рыбёшка!
А я верчу пластинку.
Что ж, места ей немножко
Не дать ли?
…И заминка.

Она поёт забавно:
Щелчки лишь да ворчанье.
Как будто рыб, нам равных,
Не знает мирозданье.

В деревне много местных.
Танцпол вдруг встал и охнул…
Отчаянная песня!
А после рыба сдохнет.

Тут, как цари, выходит
Элита городская:
«Быстрее рыбу в воду!»
Молчит толпа людская.

XII

…И Васю в аквариум заперли.
Его изучать, изучать…
Чиновника бас нудный, матерный
И рой лаборанток-девчат.

Он понял, что больше не встретится
Ни с Машей, ни с Олей. В глазах
Отца смертный миг страхом вертится!
Вверх брюхом он стыл, гнилью пах.

Коль рыба в отчаянье бесится,
То это нам, людям, – игра.
Но Вася поёт околесицу.
Его изучить бы пора.

XIII

Тем временем собрались рыбы в круг.
«Пусть Вася глуп, но он нам всё же друг!
Он со стыда умрёт, как идиот.
Устроим людям мы переворот!»

Есть рыбы, что весьма-таки умны.
Их Бог уберегает от сумы.
В активном этом штурме мозговом
Судак взял верх, не думая при том.

Он чисто, безрассудно предложил
Соединить сто тысяч жабьих жил,
Проникнуть через трубы в институт.
О Боже, смельчаки да не умрут!

И вот реализован умный план,
И Вася, что попал в людской капкан,
Свободен, и осталось только лезть…
К свободе путь укажет воли перст.

XIV

И что в итоге стало с Васей?
Особо жизнь не изменилась.
Ведь песня рыбье сердце красит.
Природа одолжила милость.

Навстречу – Оля, но едва ли
Глаза её зажгутся снова.
И также блеском не сверкали
Чешуйки, будто взгляд был скован.

Он встретил как-то утром Машу.
Доселе бывшая столь милой,
Она, не ваша и не наша,
Глаза печально опустила.

И все, кто очи опускали,
Конечно, Васю не казнили,
Но будто бы оклеветали…
Его спасли, но отменили.

Но Вася нет, почти не сдался,
Не стал в бутылке множить горе.
И верен он мечте остался.
Направился куда-то в море,

Ничьё где не увидит око.
Не пойман, продолжает петь, и
Не вслух, а молча, одиноко.
А песни для него – как плети.