Дар. Глава 13. Выбор

Алексан замер, не решаясь коснуться нити судьбы Энрики. В воздухе вибрировало напряжение — словно сама реальность ждала его решения, затаив дыхание.

Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний, наложенные друг на друга, как полупрозрачные кадры:

Энрика в университетской лаборатории — волосы собраны в небрежный хвост, на халате следы машинного масла. Она увлечённо объясняет ему принцип работы прототипа:
«Смотри, если мы добавим этот датчик, дрон сможет распознавать виды растений с точностью до 98;%!» Её глаза горят, голос дрожит от восторга.

 Энрика в кабинете Сезаре — бледная, с потухшим взглядом. Она молча берёт конверт с деньгами, избегая смотреть собеседнику в лицо. На запястье — след от слишком тугого браслета, будто она пыталась его сорвать.

 Энрика на пустынной улице — дождь, грязь, фигуры в солдатских мундирах.
Пьяная брань, похоть...
 Её крик, заглушённый раскатом грома.

 Энрика сейчас — в тёмной комнате, сжимая в руках старую фотографию, где они вдвоём у озера. Слезы капают на глянцевый снимок, размывая изображение...

Алексан сжал кулаки. Узор на ладони снова изменился — теперь он переливался всеми оттенками серого, словно сама неопределённость обрела форму.

— Ты колеблешься, — прошептал голос из тьмы. — Но время не ждёт.

— Я не могу решить, — прохрипел Алексан. — Если я отпущу её, она продолжит страдать. Если помогу — разве это не будет предательством по отношению к себе? Что она сделала со мной? За что?
 А если покараю окончательно…

— Тогда что? — перебил голос. — Ты станешь таким же, как Сезаре? Он ломал её, и ты хочешь доломать, добить. Где разница?

Алексан закрыл глаза. Перед внутренним взором возник образ: он и Энрика, молодые, счастливые, смеющиеся над какой;то глупостью в парке. Тогда всё казалось простым, ясным, правильным.

— Я любил её, — прошептал он. — А теперь… не знаю, что чувствую. Злость? Жалость? Вину?

— Чувства — это лишь эхо. Реальность — в действиях. Любовь — в поступках.

Он снова посмотрел на нить судьбы. Она дрожала, извивалась, будто живая. Одно прикосновение — и всё изменится. Но как выбрать?

***

Энрика сидела в темноте, прижав колени к груди. В руке — старая фотография. На ней Алексан улыбается, а она смеётся, запрокинув голову. Тогда она ещё верила, что мир справедлив, что труд и честность приведут к успеху.

Она провела пальцем по изображению Алексана.

— Прости, — прошептала она. — Я всё испортила.

В голове крутились обрывки воспоминаний:

 Первый разговор с Сезаре: «Вы не прячетесь за формулами. В вас есть огонь». Тогда эти слова казались комплиментом, теперь — ловушкой.

 Первый поцелуй с Сезаре: холодный, расчётливый, как подпись под договором. Она думала, что это шаг к свободе, но стала ещё более зависимой. Уже потом, после каждой встречи с ним, она долго стояла в душе пытаясь смыть невидимую грязь с тела, долго плакала ночами в подушку, но не пыталась порвать эту порочную связь.

 Унизительный визит к Сезаре накануне его смерти: он даже не вышел к ней, передал через секретаря, что «проект больше не актуален».

 Нападение в переулке: боль, грязь, дождь, смывающий слёзы.

Она всхлипнула. Всё, что она строила, рухнуло. Алексан ушёл, Сезаре умер, а её мечты превратились в пыль.

— Что мне делать? — прошептала она в пустоту.

И в этот момент нить судьбы дрогнула.

***

Алексан наконец решился. Он протянул руку и коснулся нити.

Мир взорвался светом.

Он увидел:

Энрику, которая стоит перед дверью его квартиры. Она держит в руках папку с чертежами — новый проект, на этот раз без поддержки Сезаре. Её пальцы дрожат, но взгляд твёрдый.

 Энрику, которая говорит с профессором, настаивая на своём: «Я знаю, что это работает. Дайте мне ещё один шанс».

Энрику, которая сидит в парке, где они когда;то гуляли, и пишет письмо: «Я понимаю, что ты не сможешь простить меня. Но я хочу, чтобы ты знал: я пытаюсь стать лучше».

Это были не воспоминания.
Это были возможные варианты будущего — те, что могли бы быть, если бы она выбрала другой путь.

— Она ещё может измениться, — прошептал Алексан.

— Но захочет ли? — спросил голос.

Алексан задумался. Потом медленно произнёс:

— Я дам ей шанс. Не ради неё. Не ради нас. Нас, уже больше нет!
Ради того, что когда;то было настоящим. Ради той маленькой девочки, которая когда то верила в искренность чувств!

Нить судьбы засветилась ярче, принимая его решение.

***

В тот же миг Энрика почувствовала странное тепло. Она подняла голову, будто услышав далёкий голос.

— Алексан? — прошептала она.

Но вокруг была только тишина.

Она посмотрела на фотографию в своей руке. На этот раз она увидела не только его улыбку, но и свои глаза — полные надежды, которую она давно считала утраченной.

— Я попробую, — сказала она вслух. — Даже если он не простит.

Она встала, подошла к столу и включила лампу. Достала чистый лист бумаги и начала писать:

«Дорогой Алексан!

Я знаю, что мои поступки разрушили всё, что было между нами. Но я больше не та женщина, которая стояла перед тобой и лгала. Я хочу исправить ошибки.
Я начинаю новый проект. На этот раз — без компромиссов. Без сделок с совестью. Я хочу верить, что ещё могу что;то изменить.
Если ты когда;нибудь прочтёшь это письмо, знай: я не жду твоего прощения. Я знаю — ты не простишь!
Я просто хочу, чтобы ты знал — я пытаюсь стать той, кем ты меня когда;то любил».

Она запечатала письмо в конверт и положила его на стол.

— Теперь всё зависит от меня, — сказала она, глядя в окно, где первые лучи рассвета пробивались сквозь тучи.

***

Алексан стоял в лабиринте, чувствуя, как нить судьбы Энрики успокаивается, обретая новую форму.

— Ты дал ей шанс, — произнёс голос. — Но что теперь?

Алексан улыбнулся — впервые за долгое время искренне.

— Теперь я должен решить, смогу ли я её простить.

Вдруг тьма лабиринта расступилась, обнажив перед Алексаном вихрь воспоминаний. Он не хотел возвращаться туда — в тот день, когда небо было серым, как пепел, а воздух пропитан запахом железа и страха. Но чтобы простить, нужно понять и увидеть всё до конца.

***

Он стоял на эшафоте. Холодный ветер трепал волосы, а в ушах звучал глухой барабанный бой — отсчёт последних мгновений.

«Вот и конец пути», — подумал он без страха, лишь с тихой грустью.

Где;то вдали раздался жалобный крик птицы — пронзительный, надрывный, будто последний вопль существа, теряющего жизнь. Алексан едва уловил его сквозь гул толпы и мерный стук барабана, но звук вонзился в сознание острой иглой.
Он закрыл глаза...

***

Всё началось с проекта Алексана — системы искусственного интеллекта, способной прогнозировать экологические катастрофы. Это была не просто технология, а шанс спасти тысячи жизней, предотвратить бедствия, сохранить природу. Он работал над ней годами, вкладывая душу, знания, надежды.

Энрика тогда поддерживала его. Она приходила в лабораторию, приносила еду, смеялась над его шутками и говорила:

— Ты изменишь мир. Я знаю.

Алексан верил ей. И себе.
Но появился Сезаре. У него были власть, деньги...
Сначала от него были лишь намёки. Тонкие, как паутина, но прочные, как сталь.

— Ты знаешь, что Алексан использует государственные гранты не по назначению? — шептал Сезаре Энрике, глядя ей в глаза. — Он присваивает средства, а проект — просто прикрытие.

Энрика хмурилась:

— Это неправда. Я видела его расчёты. Он честен.

— А ты уверена? — Сезаре наклонялся ближе. — Может, ты просто не хочешь видеть правду?

Господин министр дарил ей подарки — дорогие, изысканные. Говорил о будущем, где она будет не просто учёной, а влиятельной фигурой. И постепенно её сомнения росли.
Ей хотелось другой жизни, она мечтала попасть в другой мир — мир больших возможностей. Сезаре — это путь наверх...

Однажды Алексан вернулся домой и нашёл в почтовом ящике письмо.

«Я больше не могу. Ты скрываешь что;то. Я видела документы — ты врёшь всем. Прости, мы больше не можем быть вместе».

Он не поверил. Пошёл к Энрике. Но её не было дома. Тогда он отправился в офис Сезаре.
Дверь открылась.
Энрика стояла у окна, спиной к нему. Сезаре — рядом, с улыбкой, как у хищника, поймавшего добычу.

— Что ты наделала? — прошептал Алексан.

Энрика не обернулась.

— Я сделала то, что должна была. Ты сам виноват. Ты гнилой. Ты не достоин моей любви!

Сезаре шагнул вперёд:

— Она всё подписала. Показания против тебя. Документы, которые докажут, что ты мошенник.

Алексан рассмеялся:

— Вы оба сошли с ума.

— Нет, — Сезаре достал папку. — Это конец, Алексан. Ты больше не мешаешь. Моя возлюбленная даст против тебя нужные показания. Теперь она любит меня!..

Дальше был суд.

Зал был полон. Журналисты, чиновники, бывшие коллеги — все смотрели на него с презрением.

— Подсудимый, вы обвиняетесь в мошенничестве, присвоении государственных средств и создании угрозы национальной безопасности. Что скажете в своё оправдание?

Алексан поднял голову:

— Я невиновен. Всё, что я делал, было ради науки. Ради людей.

Судья усмехнулся:

— У нас есть показания вашей бывшей партнёрши и документы, подтверждающие ваши преступления. Приговор — смертная казнь!

В зале зааплодировали...

***

Он шёл по площади, окружённый стражей. Люди плевали в его сторону, кричали:

— Предатель!

— Смерть ему!

Он не отвечал, высоко подняв голову и расправив плечи.

Когда он положил голову на плаху, ветер тронул его волосы. В тишине раздался глухой удар барабана.

«Вот и конец пути», — подумал он без страха, лишь с тихой грустью.

И тогда он услышал крик птицы.
Жалобный, надрывный, последний вопль умирающего существа. Звук доносился издалека, пробиваясь сквозь гул толпы и мерный стук барабана. Он был таким пронзительным, что Алексан невольно поднял глаза к небу. Его голубые глаза наполнились слезами...

Лезвие с пронзительным свистом опустилось...

***

Алексан с трудом открыл глаза. Боль была осязаемой и тягучей. Она пронзала вены, сжимала виски, пульсировала огнём...
Он снова был в лабиринте, но теперь всё стало ясно и понятно.

— Сезаре подстроил всё, — произнёс он. — Он использовал Энрику, чтобы уничтожить меня. Лгал, манипулировал, подделывал документы.

Голос из тьмы ответил:

— И ты оказался здесь. В лабиринте. Между жизнью и смертью.

— Но почему я жив? — спросил Алексан. — Я помню удар топора. Помню боль, тьму.

— Потому что ты не закончил свой путь.
Ты должен решить: простить или отомстить. Исправить или разрушить.

Алексан сжал кулаки.

— Она поверила ему, — прошептал он. — Она предала меня. Но… она тоже жертва?

— Жертва или соучастница? — голос звучал холодно. — Ты сам должен ответить на свой вопрос.

Алексан закрыл глаза. Он вспомнил не только предательство, но и другие моменты:

 Энрика, которая плакала, когда её проект отвергли в первый раз.
 Энрика - любимая женщина, которая держала его за руку, когда он болел.
 Энрика - юная девочка, которая смеялась, рассказывая о своих мечтах.

— Она ошиблась, — сказал он наконец. — Но она не безнадёжна.

Нить судьбы засветилась ярче.

— Тогда что ты выберешь? — спросил голос.

Алексан глубоко вдохнул.

— Я прощаю тебя! Будь счастлива!

Тьма задрожала, отступая. Где;то вдали, за пределами лабиринта, Энрика подняла голову, будто услышав его слова.

— Алексан?.. — прошептала она.

А он уже шёл вперёд — к выходу, к свету, к новой жизни...