Марья

Семерых сыновей у неё унесла война. Эту историю я услышал из первых уст ещё школьником, в далёкие 70-е, в белорусской глубинке. Бабка Марья давно ушла, её хата сгорела, а крест на могиле не устоял. Но голос её до сих пор звучит во мне. Этот цикл — мой долг памяти перед ней и миллионами матерей, чьё тихое горе стало фундаментом нашей земли.

 «Помню их, сынок... всех семерых помню».
(Из разговоров с бабкой Марьей, лето 1970-е годы, Белоруссия)

МАРЬЯ. Часть I. Трагедия.

В старом домике, в тени —
Ветхо и бездетно —
Коротала Марья дни:
Тихо, незаметно.
Хворост из лесу зимой
На хребте таскала,
Да картофель отварной
Дёснами ломала.
О денёчках грозовых
Вспоминала с болью:
Всех сыночков семерых —
Унесло войною.
Унесло войною всё...
Худшей нету доли.
Только горькое быльё
Вырастало в поле.
Грусть не выплакать в слезах,
Не унять словами —
Лишь гудел в пустых сенях
Ветер сквозняками.
Стёрся холмик над землёй,
Сгнил и крест еловый,
И накрыло хату мглой —
Яростной, багровой.
Всё сгорело. И дымок
В небо врос бесследно...
Что осталось?
Горстка строк —
На бумаге бледной.

МАРЬЯ. Часть II. Память.

Прошли года. Над пепелищем
Давно колышется трава.
И в тех краях никто не ищет
Забытой правды и родства.
Но в час, когда закат багровый
Кровавит старую межу,
Я слышу хруст ветвей еловых
И в небо вечное гляжу.
Там, где широкие границы,
Где нет ни горя, ни войны,
Летят всевидящие птицы
В стихии лунной тишины.
Они парят над долом склизким,
Где мать сгибалась от невзгод.
И Марья к ним — с поклоном низким, —
Легко, как облако, плывёт.
Ни хвороста, ни тяжкой ноши,
И голос выпрямлен судьбой.
Там каждый сын — опять «хороший»,
Опять любимый и живой.
А здесь — внизу — в туманной мари,
Среди людской пустой тщеты,
Лишь в горстке строк о бабке Марье
Сияет капля чистоты.

МАРЬЯ. Часть III. Свет.

Я складываю лист бумажный,
Где в строчки вписана судьба.
Всё то, что кажется нам важным, —
Пред этой правдою — тщета.
Не в камне твёрдом, не в граните,
А в тихом шорохе страниц
Живёт она — в своём зените,
Среди детей и вещих птиц.
И если станет мир наш тесен,
И если сердце зарастёт —
Напевом старых-старых песен
В нас бабка Марья оживёт.
Она придёт с немым укором,
Сквозь мглу багровую горя,
Чтоб за священною опорой
Крепилась Русская земля!

2026