Накануне

Ветер поблизости дует с изнанки
предположительной темноты;
скоро по крышам со звуком жестянки
скатится полночь в тартарары.

Полночь покатится, окна погаснут,
снежные ангелы улетят.
Вот и закончится радостный праздник;
как говорил когда-то Сократ,

что-то мудрёное про перемены —
точно не помню, — просто прими —
всё, что случается — часть мизансцены
в плоской коробочке за дверьми.

Там пограничное состояние —
не сумасшествие — благодать:
доски, кирпичики подсознания —
кто это выдумал? — не узнать;

и не сказать, не придумать, не вызнать
так чтобы стало приятно ждать
чей-то ответ — или, может быть, вызвать —
выкричать в форточку фразу вспять,

как заклинание душ на санскрите —
выдохнуть паром узор окна —
я же художник, — вы мне говорите? —
лучше заткнитесь здесь навсегда...

С кем это я? — напридумывал строчки,
словно какой-нибудь графоман.
Ладно, давайте, любезную точку
брошу внезапно — это обман.

Ветер поблизости дует с изнанки
доброжелательной темноты;
где-то гадают пророкам цыганки,
где-то идут бродяги-волхвы.

Тянутся, тянутся медленно тени
в сторону падающей звезды;
яркие пятна, порожек и сени —
кто-то родился, может быть — ТЫ.