Благовестник

Вьётся пыльная дорога
Вдоль распаханных полей. 
Колосится рожь, и скоро 
Покорпят жнецы над ней.

Солнце светит светом полдня, 
До заката далеко. 
Виден лес — его сегодня 
Обойти не суждено.

Может, волк где притаился — 
Страх задуматься велит. 
Отвлекла шумная птица, 
Как подбитая, кричит.

От судьбы уйти ли удастся? 
А судьба — же в чьих руках? 
В Божьих — нечего бояться: 
Как решит, да будет так.

И шагал наш путник смело 
По холмам и по долам. 
Нивы Божие поспели — 
Время веру правдой жать.

От райцентра до посёлка, 
В городах не раз бывал, 
Благовестник непрестанно 
Волю Божью исполнял.

Лес с ним шумно попрощался 
Перезвоном разных птиц. 
Дятел с ними пообщался 
Стуком древних небылиц.

Завтрак скромный достанется 
Из мешка, что на плече. 
Взгляд на дым, что с печки льётся, 
Виден взглядом вдалеке.

Что тут скажешь — красотища! 
Эх, Россиюшка-краса! 
Жаль, неверия плющища 
Оплела собой сердца.

Всё распутать можно верой, 
А любовью — залечить. 
Эй, с надеждой действуй смело! 
А в селе мужик кричит:

Всю свою семью гоняет — 
Выпил лишнего паде
Взгляды ловкие сверкают, 
Любопытства ото вне.

Что тут скажешь? То — ментальность. 
Это так сейчас зовут. 
Благовестнику не странность, 
Что бывает, так живут.

Входит он походкой средней 
В населённый этот пункт. 
Дрожь в коленях — так-то смелый, 
А его деды зовут.

На завалинки расселись 
И отравочкой дымят: 
«Кто ты будешь? Нам ответишь?» — 
Так с ехидством говорят.

«Я ответил: „Благовестник“. 
Назовём его Иван. 
Я от Бога — добрый вестник 
Вам, для вас Творцом позван».

«Нет ли коечки худалой   
Так, в сарайчике поспать? 
Путь проделал я немалый — 
Где ночлега мне сыскать?»

Только это проронил он — 
Тут мужик бежит с косой. 
Пробежал чуть было мимо, 
Но вернулся как не свой.

Это — тот, кто с диким воплем 
Всю семью свою гонял, 
А дедули тихим вихрем 
Разбежались по кустам.

«Кто таков?» — мужик сурово, 
С злобой волчьей, говорит. 
У Ивана сердце ровно, 
Но под двести так стучит.

«Я, — он смело, но и робко, 
Твёрдо, мягко отвечал, — 
Христианин», — и дядя скромно 
Ненадолго замолчал.

Получилось, видит Ваня, 
И потверже говорит: 
«Пить вам, батенька, не надо, 
Надо к Богу поспешить.

Ко Христу — Он Бог во плоти, 
Благодатию богат. 
Плохо, видно, вы живёте — 
Он спасти вас очень рад».

«Что? Кого спасти? Невнятно…» — 
Дядя пьяный замычал 
И с размаху так понятно 
Ванечки леща поддал

Всей своею пятернёю 
Прямо в честное лицо. 
Ваня на спину, прям стоя, 
Шлепнулся — ну как в кино!

Тут как будто с ниоткуда, 
Чуть ли не из;под земли, 
С криком: «Отойди, Иуда!» — 
Бабы местные сбегли.

Хоть и смелый был мужик тот, 
Против баб не устоять. 
Он ретировался быстро, 
Дальше глупостью страдать.

Бабы, охав причитали, 
Ване брызгая в лицо, 
Вертикально приподняли 
И поставили его.

Расспросили всё подробно: 
Благовестник — вот он кто! 
И не бросишь где угодно — 
На ночлег ведут его.

К агроному — а к кому же? 
У него побольше дом, 
И ещё к всему тому же 
Он маралию силён.

Коммунист он очень древний, 
Нет безделью с воровством. 
Змей сивушный, враг бессмертный, 
Будет бит его мечом.

В дверь чуть слышно постучали: 
«Заходите, вас уж ждём!» 
С гиперзвуком долетали 
Сплетни ливневым дождём.

«Ну, садись, голубчик милый», — 
Ване агроном сказал. 
«Слышал, ты баптист активный — 
Я о вас не раз слыхал.

Где же Бог твой? Был Гагарин 
В безвоздушной;то среде. 
Тьма и звёзды, мир прекрасен — 
Бога не видал нигде».

«Бог живёт в духовном мире», — 
Просто Ваня отвечал. 
«Виден Он был в Божьем Сыне — 
Да, об этом я читал».

Рассердившись не на шутку, 
Агроном бумажку мял, 
Ну и в ту же в ту минутку 
В руки плотно себя взял.

«Аня, накорми баптиста!» — 
Он сказал жене своей. 
Та ну очень, очень быстро 
Начерпала жирных щей.

Подает и шепчет Ване: 
«Ты не бойся, он такой. 
А недавно на рыбалке 
Так молился: „Бог с тобой!“

На резиновой на лодке 
Кувыркнулся сгоряча, 
Так кричал: „О Боже, можно 
Мне пожить ещё полста?“»

«Всё не верят, пока гладко. 
Ну а тот мужик, что дал 
По лицу тебе недавно, 
Тот чуть набожным не стал.

На бок трактор он по пьянке 
Умудрился положить, 
Думал: „Всё, суши баранки!“ — 
Так крестился — не забыть».

«Всё, иди поспи немного», — 
Даша гостя проводи. 
День прошёл почти спокойно. 
«Марк, ну хватит, не кричи!»

Марк — племянник агронома — 
Был героем соцтруда, 
И в карман свой лезть за словом 
Не пытался никогда.

Остроумия потоки 
Выливались из него, 
А сейчас твердил о Боге, 
Отвергая и Его.

В общем, всё это движенье 
Успокоилось слегка, 
А погоды объявленье 
Погрузило в царство сна.

Ночка мирная в деревню 
Аккуратненько зашла. 
Лишь собаки лай со скуленьем 
Заглушали свист сверчка.

Свет луны в полях играет 
Несказанною красой, 
А петух уж запевает: 
«Труд — ура! А сон — долой!»


Ваня — труженик духовный — 
Резво правый глаз открыл, 
И немного удивлённый 
Понял, что он весь заплыл.

Да, страдания за веру 
Ощутил он на себе, 
Но не сдался и конкретно 
Посвятил себя борьбе.

Всех на завтрак пригласили — 
Вся семья и с ними Марк. 
Чай по чашечкам разлили — 
Было вкусно как;то так.

Вдруг в окошко постучали — 
Видно уши, нос, глаза. 
Это Лия, дочь Мишани, 
Мужика, что в глаз вчера

Дал Ивану без печали.
«Лию, мама послала, 
Чтобы все о том узнали, 
Что в колхоз пришла беда.
 
Дядя Миша поздней ночью 
Чуть в пруду не утонул. 
Хорошо, рыбак на лодке 
Сети хитрые тянул.

Откачали еле;еле 
Дядю Мишу, но теперь 
Он лежит всего белее 
И боится умереть».

Да, за завтраком такое 
Не хотелось бы узнать. 
Агроном сказал: «Не ново, 
Нас таким не удивлять».

Марк, задумчиво, чуть слышно, 
Процедил: «А кто ж пахать 
Будет в смене? Ну и вышло — 
Хватит горькою глотать».

И, потупившись, как будто 
Прозреванием прозрел, 
«Эй, баптист! — сказал он шустро, — 
Бог врага любить велел.

Может, сходим к Мише сегодня? 
Ты помолишься о нём. 
Враг поправится прилюдно — 
И в колхозе будет днём.

Он нам нужен до зареза, 
Ценный есть специалист». 
Тётя Аня со стула слезла, 
Ваня словно бледный лист.

Он подумал: «Что же делать? 
Не апостол я, не раз. 
Веры мало, есть ли смелость? 
Может, Бог победу даст?»

«Да, конечно, я согласен!» — 
Ваня смело заявил. 
Взгляд его, как солнце, ясен: 
Бог его любить учил.

Вся семья поднялась дружно 
Да и с Ванечкой пошла. 
Интерес томил потужно: 
Может, будут чудеса?

Ведь средь мрака атеизма 
Слухами земля полна 
Об воскресших по молитвам 
И словам Царя Христа.

До Мишаниного дома 
Было так недалеко: 
Полчаса — и все у входа, 
А калитку повело.

У калитки Вася с Надей — 
Дети Мишины ещё. 
«Ох, устали все от папы, 
Все с женой до одного!»

«Эх, вот так бывает всяко, 
Но подмечу я деталь: 
Больше полдеревни свято 
Собралося наблюдать».

Весь штакетник облепили — 
О заборе говорю. 
Любопытных нет в помине: 
Мимо шёл, а тут смотрю.

«Ладно, ладно, верим, верим, 
А сейчас важней всего, 
Что за спалённой дверью 
Смотрим — Мише не легко».

Весь дрожит он, словно липка, — 
Кто же хочет умирать? 
Дверь открылась, и улыбка 
Мишу стала посещать.

Разглядев в проёме Марка, 
Миша чуточку воспрял: 
«С агрономом — это сказка! 
Нет такого, он не ждал».

«Ну а это кто, Мишаня? 
Вспомнил честное лицо. 
Называют его Ваня…» — 
Раз — и Миша вспомнил всё.

Точно, и фонарь под глазом, 
Как улика, говорит: 
«Жизнь накрылась медным тазом — 
Видно, правда, хватит жить».

Но случилось нечто вот что: 
Жертва Мишиных забав, 
Честно слово, как нарочно, 
Подошёл и что;то дал.

Миша нервно улыбнулся, 
Всё же книженьку раскрыв, 
Прочитал и оглянулся, 
Будто что;нибудь забыв.

Ну а вспомнил он такое, 
Когда в армии служил: 
Парень с верою святою 
Их евангелью учил.

Интересно было, правда, 
Но с годами всё ушло: 
Пьянка, трактор да кувалда — 
Вот богатство Мишино.

Миша вспомнил Иисуса, 
Как Он многих исцелял. 
И Иван, как так и нужно, 
Мишу каяться призвал.

Страх, прозренье, раскаянье 
На страдальца снизошло. 
Дядя Миша сквозь дыханье 
Помолился — отлегло.

Канул в пропасть страх предсмертный, 
Миша ровно задышал. 
Ваня стал поболее смелый 
И уверенно сказал:

«Будем мы за исцеленье 
С Мишей Господа просить. 
Если есть к тому стремленье, 
Можно всем сказать: „Аминь!“»

«О, прими молитву, Боже, 
О измученной душе! 
Страшно Ване, ведь, быть может, 
Не получится — и всё.

Обсмеют и обругают… 
Боже правый, помоги! 
Страх провала пропадает — 
И, о чудо, ты смотри:

Миши краскою покрылось 
Побелевшее лицо. 
Сила в мышцах появилась — 
Исцеление вот оно!»

Ваня встал с молитвы резко, 
Шире пятаков глаза. 
У него внутри кипело, 
И кружилась голова.

Все глядят недоуменно: 
«Неужели Бог помог?» 
Агроном сказал: «Не верю…» — 
И поправился: «Есть Бог!»


Марк добавить и не знал что — 
Он же думал: Бога нет. 
Промолчал, и это странно: 
Не бывало так сто лет.

Бабы охали от счастья, 
Молодёжь вся весела. 
Вся деревня ежечасье 
Об том чуде узнала.

Журналист с райкома мчится 
На УАЗе по полям: 
Нужно обличить баптиста — 
Христиан не нужно там.

Мчится… Пусть поверит скоро, 
Как и агроном с семьёй, 
Провожали Ваню строго
Всей деревнею домой