Манжеты

Если бы не любовь твоя тогда,
я бы оскудоумил скотиной,
всадил бы вилку в горло себе по мозги,
перебрал никотина,
умер бы от цинги,
так и не узнав, что можно
так нежно и безусловно меня любить.

Выцвел на солнце мой парчовый костюм,
пока я обсмеивал всех богов, выбивал в Иерихон с ноги двери
и правил за алтарем алтарь,
попирая любой закон бытия (не из злости, а из потери).
Сердце мое — черствый сухарь,
потому в любовь твою сперва не поверил.
А потом и вовсе отпустил, оттолкнул тебя, как ломают себе кости

Не напишешь такое нарочно:
родилась ведь, как ландыш, там,
где я даже не ожидал цветы.
А меж тем, чтобы ее измерить,
пришлось бы искать еженощно
штангенциркуль размером
с разводные мосты.

Вот ты сидишь со мной
и своею распахнутою душой, —
ретроспективное вскрытие моих сюжетов, —
помнишь, там, где впервые
целовала меня (когда еще было можно)?
Не глядишь на меня в упор,
бережешь, будто вазу хрустальную,
взглядом едва касаешься кожи.
Ты юная, в свитере,
а я улыбаюсь и прячу пальцы тебе в манжеты.
Полярная ночь пускает по вене стужу,
пытаюсь согреть твои ледяные ладони.
Не вознамерился шить, я лишь хочу продеть
сквозь игольное ушко нитку тепла —
из себя и наружу, успеть до взгляда.

***
Теперь я буду побольше грешить,
чтобы отправить тебе немного тепла
из ада