Духовная монополия

Я родился
И в конверт с синей лентой надежно положен,
В силу традиций Роддома
И мужской физиологии.
Красный цвет в моем детстве
Был первичен и обязателен уже позже.
Красную звезду октябренка
Я сменил на пионерский галстук с гордостью.
Ленин Владимир Ильич
Всегда смотрел с портрета сквозь прищур внимательно,
Как я пережевывал кашу манную
В обед настойчиво и чересчур громко.
У нас в семье, скорее матриархальной по устройству,
Была монополия власти у бабушки,
Поэтому у меня всегда
Был носовой платок
Стерильный, как у хирурга скальпель.
А зимой - теплые варежки.
Высшим символом власти
Была меховая высокая шапка.
Я согласно иерархии
Носил петушок пацанский
Небрежно, кстати.
 В 90-ые годы неизбежно
Наступила диктатура демократии.
Красный цвет потерял свой приоритет и значимость
Стал державно не обязателен.
Я в силу подросткового возраста
Тоже вышел из-под контроля бабушкиного,
Воспользовавшись суверенитетом отчаянно,
Поэтому принципиально -
Сморкался по-взрослому прямо на асфальт!
И выходил на улицу без шапки!
С голой головой белобрысо-кудрявой.
В знак протеста теплолюбивому обществу нашему!
Курить открыто я  тогда еще боялся,
Осознавая последствия никотинового каминг-аута
Перед совестью бабушки.
Но жизнь заиграла новыми красками!
Красная помада на губах одноклассниц
стала такая же яркая,
как мои нескромные фантазии,
Которые порочили честь пионера и галстука.
Поэтому мне приходилось
В верности присягать чаще
Владимиру Ильичу Ленину
И Коммунистической партии!
Я всегда был готов!
В любви им признаться!
«Учиться, учиться, учиться!»
Следовал я буквально девизу для хулиганов печальному,
Поэтому поступил в Универ сразу, чтобы
Накопить первоначальный «Капитал»,
Который написал давно уже Карл Маркс
Для экономического восхищения потомков -
бедных масс в поисках капиталистического счастья.
Но я накопил только знания.
Инфляция и безработица
Диктовали мне свои условия
Я работал и платил налоги
 Спал  недолго и беспокойно.
А потом
Настала  эпоха гламура -
Контрольный выстрел в сердце стрелой Амура.
Так любовь делала одинокую жизнь холостяка трудной.
 Мои гормоны были в растерянности!
Я хотел целоваться с девушками,
А нужно было читать учебники к сессии.
Хорошо, что я уже прошел армейскую службу.
Где я влюбился даже в еду простую,
Потому что растущему организму
Часто хотелось спать или кушать.
А ходить всегда строем нужно,
Чтобы дисциплину нарушать тоже дружно.
Устав заменял нам отца.
Но заменить мне бабушку
Не мог даже товарищ прапорщик никогда!
Лишая меня очередного увольнения иногда
За внешний вид неопрятный
Хотя было разрешено
В туалете курение в свободный час
В специально отведенных для этого местах.
Но я выбирал вместо табака сахар.
И прекрасно понимал, в принципе,
Что зубов – 32, а легких в груди – 2!
Хотя у меня и была тройка по математике
А по литературе 5 с минусом.
Преподы в Универе диктовали нам длинные лекции.
Моя голова наполнялась внутри знаниями,
Как помещение трупами тараканов  после дезинфекции.
Я закончил Универ с синим дипломом,
Словно заново был рожден
И вновь для жизни взрослой надежно знаниями упакован.
Повышая собой Биржи труда котировки.
На работе я, как и все, любил корпоративы
Для поддержания дисциплины
И сплочения дружного коллектива.
Но все напивались там по привычке
 и вели себя недостойно и неприлично
Так, что было потом вспоминать стыдно.
От невыносимой красоты бытия трезвой жизни
я стал диктовать стихи мозгу,
Объявив себя поэтом абсолютно монопольно.
Стесняясь показаться смешным
Из-за рифмы, которая была больше похожа на прозу.
Но я пишу стихи для вас настойчиво,
Словно без них серьезно,
Вы уже не сможете жить спокойно, как и я тоже,
В перерывах между едой
И занятием спортом.
Кстати, мой толстый живот
С которым мы в спортзал
Всегда вместе вдвоем ходим,
Говорит мне, упрекая диетой строгой:
Пошли скорее домой!
Из этого физического дурдома!
Нам здесь неуютно больно и голодно!
А там нас ждет диван большой
И сериал еще недосмотренный.

Я борюсь с диктатурой веса,
Но гравитация тянет меня вниз,
Время от времени.
Законы физики сильнее в моменте
Законов лирики, когда не пишу стихов я на бис,
А тщательно пищу пережевываю
Вдумчиво и медленно,
Мечтая о духовной монополии, наверное.
Если вас тоже,
Даже после Нового года,
Тянет вниз бездуховно,
Значит, мы с вами в чем-то похожи!
Такой мой путь непростой и сложный -
Через тернии к звездам!
Мне бы похудеть еще немножко
Но желудок – материалист и отъявленный  безбожник
Диктует мне беспрекословно:
Съесть салата оливье
Еще одну ложку!
Чтобы избежать голодного обморока.
Шапка и варежка ждут
Когда я одену их снова,
Чтобы стать частью нашего
Тоталитарно-теплолюбивого общества.
Где бесценна духовность
И обесценена бездуховность.
Или наоборот?
Что-то я совсем запутался, видимо, в терминологии.
То ангела, то беса слушая покорно,
Которые ведут за душу мою битву суровую
Эй, вы меня слышите?
Кричу я наверх бдительно:
Вы уж там быстрее определитесь!
Душа моя хоть и невидимая, но не резиновая!
Мне тяжело быть то добрым, то злым
В течении моей короткой жизни!
А сомнениям конца и не видно.
Но всегда вспоминаю свою бабушку
В эти минуты для совести роковые,
Которая была для меня карающей божьей десницей!
Коммунистической партии даже любимей
И тезисов Ленина очевиднее!
Аминь? Или да здравствует коммунизм?
Моя душа взывает лишь к духовному оптимизму!