Буквы цвета клюквы

Птичьими глазами

На ветках – деловитые грачи
На сказочных похожи персонажей:
Сполоснуты во мраке их плащи,
Пропитаны лоснящеюся сажей.

Урал, водохранилище – места,
Невспаханные зубьями прогресса…
Опять иду слоняться в никуда
Опушками оттаявшего леса.

Я остаюсь, Россия, не один
С поросшими черёмухой садами:
Друзья, что не дожили до седин,
Поблёскивают птичьими глазами.

***
Голые ветви в огне фонарей,
Будто бы пальцы кошмара.
Пушкинский перечитаю хорей,
Сидя у самовара.

Лягу на печку и веки сомкну,
Дабы забыться немного,
И на мгновение в сон загляну
К ангелу Господа Бога.

По большому счёту

Пустая жизнь равняется нулю,
А ноль подобен смерти. На петлю
Толкает он –
Мой сон…
В нём не имеют места чудеса,
Темнеют за решёткой небеса
И тяжек вдох,
Мой Бог…

Да, по большому счёту, я – никто,
Инкогнито, играющий в лото,
Но в целом тот,
Кто ждёт…
Тоннеля, света, вечной тишины,
Луча, что губит сумерки вины…
Иду и жду
В бреду…

Я – буква цветы клюквы, суховей,
Я – стук сердечный в клетке из костей,
Строка (река)
Про облака…
Я человек, исчезнувший почти,
И потому хочу сказать: «Прости
За каждый миг,
Старик…».

Ангел мой

На просторах родной моей вотчины
Уложи меня пулею в грудь
Засыпать у дорожной обочины
Да искать к бесконечности путь.

Повидал я хоромы и паперти,
И теперь не страшит меня длань,
Что игральные кости на скатерти
Рассыпает. Обдумай и глянь:

За бетонными стенами, досками,
Арматурной и сетчатой тьмой
Обнищала крылами неброскими
Золотая душа, ангел мой…

Надо выгореть, надо помучиться,
Поскитаться, на поезд успеть,
Где красивою будет попутчица
И спокойною тётушка Смерть.

Надо бы изнемочь от усталости,
Очерстветь, словно хлеба ломоть,
И простить себе детские шалости,
И промолвить сердечно: «Господь…

Не хватает ни силы, ни воздуха,
Сердце вырви мне мягкой рукой,
И не надо ни крыльев, ни посоха.
Я устал, мне пора на покой».

***
Крылом страничным тронем вышину,
Где в клочья рвётся войлок тучи белой.
Не нужно слов. Обнимем тишину
И вспомним то, о чем душа болела:
Скрипела вагонетка. Вдалеке
Холмы на глади озера стояли
С резными теремами... Налегке
Мы шли пешком в те сказочные дали.
Закончилось сказанье прежних лет,
Но хорошо опять увидеть эти
На прошлое бросающие свет
Покои, в кои вхожи только дети…

***
В окнах пролит закат разнотонного цвета азалий.
Ветер листья вздымает. Пора говорить тет-а-тет
С пустотою о том, что уста до сих пор не сказали,
Или, в зеркало глянув, увидеть сторонний портрет.
Внутривенный покой наполняет тоннели артерий,
И к эдемскому сну ад реальности клонит меня.
Я казнён без суда. Это главный духовный критерий,
По которому я избегу вечных мук и огня.
Что должно отражаться в юродивом этом сказанье:
Вечной ночи зрачок, где схоронен Персея венец,
Кровь бродячая по Византийскому летописанью,
Или осени свет, как свечи христианской близнец?
Ариадны пылающей нитью в шуршании тёплом
Вышит в сказку мой путь, где кошмар засыпает, а я
Объясняю себя панораму вмещающим стёклам
Ахиллесовых пят от Господних очей не тая.

***
Я прохожу до рва пустырь,
Где прежде был мой кров,
Где отпила рутины ширь
Из молодости кровь.
Я прохожу насквозь квартал
От листьев до корней
Тех дней, где я мечтал, играл
В случайности верней...

Я дохожу до страшных слов,
Облитых кровью строф,
Стрелой немыслимых часов,
Путём чужих дворов.
В меня глядит значенья мук
Из-под петли дорог,
Ведь узел их на шее туг,
И это видит Бог…

***
Я должен пронести
Блаженство через муку,
Читая "Зла Цветы",
Но, где-нибудь к шести,
Зайдут ко мне без стука
Воскресшие мечты...

Я знаю, пустота,
Что за грехи отвечу,
Спустившись в ночи ил,
Где злая красота
Пила до капли свечи
И вила дым кадил.

Кошмара шестерни
Прокрутятся со скрипом,
Наступит тишина,
И радостные дни
Всплывут, подобно рыбам,
Со дна гнилого сна...

***
В нас творятся небесные храмы.
Во Христа не вбивали мы гвозди.
Только втиснут в оконные рамы
Мир, где мы – незаконные гости:

Общежитий кирпичные блоки,
В паутине из веток пейзажи,
Облупившийся облик в прологе
Жизни, смерти, безмерности нашей?

Наливай до краёв тихой грусти,
Разделю я с тобою, конечно...
Боль эпохи? Нет, времени устье –
То, что в вечность впадет неизбежно...

***
По обочине рая
От края до края
Плыву, вычитая
Любя, из себя
Одну за другой
Мечты – черты пустоты,
И чем ближе покой,
Тем дальше гул суеты.
Делю, вычитаю
Да вспоминаю
Станцию в Орске,
Градинки в горстке,
Силуэт
Креста,
Скелет
Моста,
Пиронов
Лица,
Вагонов
Вереницу
И тех, с кем нам
Дорогой к облакам
Пришлось проститься.

Памяти моего любимца

Во снах я вижу образ
Ушедшего любимца,
В зрачке, вместившем космос,
В орфической гробнице.
Крадёт мой взор досада
Абстрактною вуалью,
И я иду куда-то,
Объятый звездной далью…
К слезе наивной склонен,
Я там оставил детство,
Где пёс мой похоронен,
Где я пропил все средства...

***
Окно балкона – в осень дверь
Открою, закурю, окину
Глазами тысячу потерь
И одинокую рябину.

Не лужи – с небом зеркала
Вмещают зрительную память
О снах, где ты жива была,
И потому так душу ранят…