Пой, соловей!

В безоблачной ночи июня,
У старой башни на скамье,
Под яблоней в саду уснувшем,
Певец сидел в полночной мгле.
То был не оперный певец,
Не званый в залы удалец,
А соловей — простая птичка,
Но голос — дал ему Творец.

Пой, соловей! Чего же боле?
Твой голос так в ночи красив,
В нём воцарился поневоле
Души восторженный порыв.
Пой, соловей! Пусть звуки песен
Летят в раскрытое окно,
Ведь песня душу исцеляет,
Так пой, пока не рассвело!

Он тишину прервал умело,
Свой голос ночи подарил.
И лишь берёза шелестела,
Ей ветер листья закружил.
Он пел о том, что ветер ищет,
Зачем порой призывно свищет,
И, разорвав густой туман,
Стремится к вольным берегам.

Пой, соловей! Чего же боле?
Твой голос так в ночи красив,
В нём воцарился поневоле
Души восторженный порыв.
Пой, соловей! Пусть звуки песен
Летят в раскрытое окно,
Ведь песня душу исцеляет,
Так пой, пока не рассвело!

А соловей запел о воле,
Забыв о клетке и неволе,
О затаённой в сердце боли,
О том, чего не скажешь вслух.
О том, как солнце днём сияло
И за собой звало в полёт,
Как теплотой его ласкало...
И что теперь он ждёт восход.

Пой, соловей! Чего же боле?
Твой голос так в ночи красив,
В нём воцарился поневоле
Души восторженный порыв.
Пой, соловей! Пусть звуки песен
Летят в раскрытое окно,
Ведь песня душу исцеляет,
Так пой, пока не рассвело!

А в старой башне у окна
Сидела девушка одна,
В свои мечты погружена,
Но песня ей была слышна.
И всё вокруг как будто смолкло,
Смирив свой ропот и свой страх.
И по щеке текла тихонько
Слеза в восторженных глазах...

Пой, соловей! Чего же боле?
Твой голос так в ночи красив,
В нём воцарился поневоле
Души восторженный порыв.
Пой, соловей! Пусть звуки песен
Летят в раскрытое окно,
Ведь песня душу исцеляет,
Так пой, пока не рассвело!

Так пой, пока не рассвело!