Николай

Свинец чужой мне злобно впился в ногу,
Прервав мою атаку и кураж.
И поле боя оглядев немного,
Увидел я разрушенный блиндаж.
Меж двух разрывов я в него скатился,
Разрушен, но еще послужит он !
Но, только под защитой очутился,
Как чей-то в темноте раздался стон.
На ощупь я на этот стон рванулся,
Он весь в крови и только шепчет: «Пить!»
Я с фляжкою своей к нему нагнулся,
Израненное тело напоить...
И капли словно на лету застыли,
А мне, как будто руку вдруг свело...
Чужую форму пиксели покрыли!
Да, он – хохол! Ну, вот же «повезло»...
И душу сразу мысли омрачили,
И сжала верный автомат рука!
Да, только вот нас русских не учили,
Беспомощного добивать врага ...
И бросить бы его, но слишком сложно!
Всё с двух сторон пристреляно вокруг!
Понять порою просто  невозможно,
Кто там ползёт – противник или друг...
Отдал ему укол свой промедола,
Чтоб хоть немного боли заглушить,
А он, очнувшись, прошептал: «Мыкола..!»
А я в ответ сказал, что будем жить ...
И двое суток, два чужих солдата
Один блиндаж делили на двоих...
И был блиндаж как дом или как хата,
Мы оставались каждый при своих.
Делили мы из фляжки честно воду,
Кусок засохший хлеба пополам...
И не могли мы выйти на свободу,
Лупили обе стороны по нам ...
На третьи сутки стихло всё немного,
Накрыла поле покрывалом ночь
И с нашей стороны пришла подмога,
Ребята приползли, чтоб мне помочь...
Двоих увидев, их застыли взоры,
Я удивленье в их глазах читал,
Но, я не видел в тех глазах укора,
За то, что человеку помогал ...
- Простите, пацаны! Такое дело ...
Мыкола! Погоди, не умирай...
И прошептало, застывая тело:
- Я  не Мыкола ...Нет! Я - Николай...