Масюня и лошадка, которая знала больше

Масюня была лесной эльфой маленького роста и большого внутреннего упрямства.
Такие, как она, не верят в вечное счастье, но очень стараются вести себя так, будто оно возможно — хотя бы до завтрака.

В то рождественское утро солнце поднималось медленно, как мысль, к которой не хочется приходить. Снег лежал вокруг с таким серебряным блеском, будто мир на минуту решил быть честным и показать всё лучшее сразу. Лес молчал — не из уважения, а из осторожности: вдруг опять начнутся чудеса.

Масюня стояла на коленях в снегу и гладила маленькую лошадку.
Лошадка была совсем юная, с мягкой гривой и глазами человека, который уже многое понял, но ещё не успел разочароваться. Это редкое, почти неприличное состояние.

— Ну здравствуй, — сказала Масюня так, будто они были знакомы давно.
Она всегда так говорила — всем, кто входил в её жизнь без объяснений.

Лошадка ткнулась носом в её ладонь.
Это был жест доверия, а не привязанности. Привязанность — вещь сложная, она требует обещаний. А доверие возникает, когда обе стороны знают: обещать бессмысленно.

Масюня поцеловала лошадку в лоб.
Не от нежности — от солидарности.

Она знала: мир любит маленьких и трогательных, но только до тех пор, пока они не начинают чувствовать. Как только кто-то становится живым всерьёз — его тут же пытаются либо спасти, либо использовать, либо объяснить.

— Ты не бойся, — сказала она лошадке. — Я тоже тут временно.

Лошадка ничего не ответила. Умные существа вообще редко разговаривают. Они предпочитают дышать рядом.

Снег искрился так красиво, что становилось почти смешно.
«Вот, — думала Масюня, — если бы счастье всегда выглядело так, его бы никто не выдержал. Людям обязательно нужно, чтобы что-то болело. Иначе они начинают подозревать подвох».

Где-то далеко взрослые эльфы рассказывали детям правильные сказки — про добро, которое побеждает, и любовь, которая спасает. Масюня этим сказкам не верила. Она знала: любовь не спасает. Она узнаёт. А это гораздо страшнее.

Лошадка переступила копытцем.
Она была готова идти — куда угодно, лишь бы не оставаться чьей-то мечтой.

— Пойдём, — сказала Масюня. — Но знай: я не умею делать счастливыми. Я умею быть рядом.

Лошадка этого и ждала.

Солнце окончательно взошло. Серебро снега потускнело, став просто снегом. Чудо, как всегда, длилось недолго — ровно столько, сколько нужно, чтобы потом по нему скучать.

И если кто-то скажет вам, что это была счастливая сказка, —
не спорьте.

Просто помните:
самые честные сказки заканчиваются не «долго и счастливо»,
а словами: «они пошли дальше».