Лечу

Я мёртвым вылез из сухой реки.
На рыхлых почвах, нас предупредив,
громадой влажных фраз осыпав,
грозный аромат
плясал и жил, целуя всех подряд.

Трактирных разговоров яркий шлейф
завидовал и таял в тишине.
Ведь то – не радио в подвале,
не то, что нам презентовали,
а жизни пуповины первый сок –
на розовой клеёнке “три пятьсот”.

И вот купания в горячей детской ванне,
через года – дымок марихуаны.
Худых берёз красоты, зимний вечер:
ты голосишь, молчу – ответить нечем –
мозаика слепых противоречий.

Стрижи дырявят облака на бледном небе.
Лепил создатель – будто недолеплен.
Неколебимой простотой связавший
запах мёртвых листьев.
Ты стелишь нам в углу одним лишь
детским бескорыстьем.

Молчу осевшей каплей на реснице.
Спешу решёткой тощих пальцев проявиться
и запереться от себя,
чешуйчатую жизнь сквозь сон увидев,
гимнастику любви возненавидев,
сломавшись в середине января.