Позволено

Герои:
Садинов Антон Федорович - врач-психиатр, 50 лет
Алексей Борисович - пациент психиатрической лечебницы, 44 года
Глеб - санитар-психиатр, около 30 лет
София - врач-психиатр, 48 лет
Мария Федоровна - пациентка психиатрической лечебницы, 30 лет
Сомный Владислав Денисович - арендодатель, 56 лет
Елена - секретарь главврача, 32 года
Клейнбок Тимур Иосифович - главврач психиатрической лечебницы, 68 лет
Бабушка
Дедушка
Девочка
Нечисть
Санитары
Дух мужчины
Мужчина
Прохожие



Первое Действие.



Входят двое в костюмных нарядах, берут стулья и садятся.

Алексей. Друг мой любезный, я вам со всей правдой, на какую способен, говорю, что человек может быть счастлив, живя своими мыслями, потеряв связь с миром, не полностью, само собой.

Садинов. Ну, бросьте, будет вам. Как по мне, человек счастлив только при условии полной свободы и когда у него есть все, что он хочет. Тогда и только тогда человек может ощутить счастье.

Алексей. Ой, право, вам как можно цепляться за этот глупый материализм и ставить его во главу стола?

Садинов. Легко. Человеку нужны деньги для всего. Ну, хорошо, пример: человек счастлив, когда совершил долгожданную покупку, о которой мечтал. Другого варианта я не вижу.

Алексей. Ну-у-у, Федор Антонович, давайте хоть немного абстрагируемся от нашей реальности... и вы чуть отступитесь и попытаетесь понять меня и мою мысль (чуть откинулся назад) Я убежден, что человек может быть счастлив просто от общения с людьми. Мне назвать причину? Или вы можете предугадать мою мысль?

Садинов достает ручку и блокнот.

Садинов. Вы не против, если я буду писать? Мне так легче будет уследить за вашей мыслью, и так мне будет легче отойти от спора, или мои доводы будут иметь за собой какую-то причинно-следственную связь.

Алексей. Совершенно не против… начну, я убежден в том…

Садинов. (перебивая) Зная вас, предположу, что вы скажете что-то в духе: человек - нерассказанная история. Как-то так?

Алексей. Я настолько предсказуем? Вы попали в суть… (продолжает, не теряя энтузиазма) Мало того, только другой человек сможет настолько заинтриговать историей, что ты не сможешь предугадать или не удивиться.

Садинов. Не скажи!… (пауза) У некоторых людей можно легко узнать ход мыслей. На этом, собственно, и строятся шахматы и шашки, карточные игры и множество других интеллектуальных игр.

Алексей. Бесспорно, но интеллектуальные игры - это одно, а чувства и мысли - кардинально другое. Поэтому я стою на своем: люди способны удивлять.

Садинов. (максимально холодно) Очень сомневаюсь.

Алексей. Хорошо, давайте. Если сможете предугадать часть моей истории, которую я попытаюсь, так сказать, сочинить, то я с вами соглашусь… ну что, пари?

Садинов. Начинайте. Я не хочу затягивать и без того устал сильно.

Алексей. Хорошо, хорошо… Пусть история возьмет классическое начало: Жила-была девочка, её бабка и дед.

Выходят Девочка, Бабушка и Дедушка.

Садинов. (зевая) Зная вас, у меня появляется смешанное чувство.

Алексей. Так, погодите, не разрушайте мой мир, дайте рассказать чуть больше.

Садинов. (лениво) Карты вам в руки.

Алексей. Жили они-были, как вдруг началась война.

Звук сирен. Появляются двое, надевают на Деда каску и уводят его.

Дед. Господа! ГОСПОДА! Стойте…

Бабка начинает плакать.

Девочка. Деда-а-а! Оставьте дедушку!

Девочка начинает идти за Дедушкой, её останавливают.

Алексей. Как в любой такой истории, дедушка умирает.

Входят двое и вручают похоронку.

Девочка. (истерично) Не-е-ет! Нет, нет, нет! Дедушка-а-а-а!

Девочка падает в обморок, и она с Бабушкой замирает.

Алексей. Дальше бабке становится совсем плохо и умирает.

Бабка. Ой, внучка, как-то спать хочется.

Бабка начинает кашлять, выходят двое, она падает и умирает. Двое её выносят.

Девочка. Стой! Стой! Нет! Нет! Останься со мной! Не надо! Я не хочу!

Падает на колени и начинает кричать, после чего замирает.

Алексей. Дальше появляется нечисть и устраивает полный хаос.

Вбегает нечисть, начинают танцевать и бегать, потом выводят Деда и Бабку, танцуют с ними. Все замирает.

Алексей. После этого зрелища у себя в голове девочка становится совсем бедовая.

Садинов. Ладно, Алексей Борисович, моё почтение. Как бы я ни считал, что бы ни думал, но это звучит взаправду интересно (хлопает) Если добавить наполнение, будет прекрасная страшная сказка.

Алексей. (на выдохе, чуть пропевая) Да-а-а… ну, в этом и есть основная проблема, что наполнить сложно. Ну, да ладно, не будем о грустном, продолжу свою историю.

Девочка начинает качаться, как после нервного срыва. Нечисть уводит Деда с Бабкой, после чего начинают кружить вокруг Девочки, поднимают её и мотают из стороны в сторону. Все резко замирает.

Алексей. Во время этого адского круговорота одна нечесть приносит табурет и веревку.

Садинов. Я даже угадать могу, что будет дальше, как мы и договаривались.

Алексей. Правда? Что концовка настолько очевидна? (грустно) Дерзайте.

Садинов. Но мне бы не хотелось портить вам рассказ, извольте продолжать.

Алексей. А смысл? (пауза) Лучше скажите, что выдало концовку? Вы меня заинтриговали. Ну, если, конечно, вы разгадали её.

Садинов. Ладно. Скажу кратко: слово «табурет» и «веревка» тесно ассоциируются с повешением.

Алексей. Да. Мне больше нечего добавить. Жаль, эх, как жаль, обидно…

Алексей начинает дёргаться.

Садинов. А мне, наоборот, было очень интересно. Не знаю, что вы так расстроились. Очень жуткая история, а главное, интересная в некоторой степени (хлопает) Хоть я и повторяюсь, но какая кому разница.

Садинов смотрит в угол комнаты и показывает жест рукой.

Алексей. Что вы сделали?

Садинов. Руки затекли, разминал. Продолжайте.

Нечесть начинает заманивать Девочку на табурет, одна нечисть встает на табурет и показывает жест повешения. Замирают.

Алексей. Спасибо! Ну и, да, собственно, нечисть начинает манящий круговорот около табурета.

Девочка подходит к табурету.

Девочка. (фальцетом) А-а-а-а! Нет, не-е-е-ет! (плача) Я не хочу… я хочу…

Девочка встает на табурет и замирает с нечистью.

Алексей. Девочка с истерикой взбирается на табурет и…

Садинов. И-и-и?

Алексей. Вот я думаю, что всё - конец истории.

Садинов. Вот это да! Открытая концовка, прелестно! Вы - сама жестокость.

Девочка сходит со стула и уходит, нечисть тоже уползает. Садинов делает жест рукой, подзывая людей.

Садинов. На сегодня хватит.

Садинов встает и надевает халат. Входят двое санитаров.

Глеб. Федор, вы рехнулись? Почему пациент без смирительной рубашки? И почему вы с ним один на один остались? Как выходит так, что вас, с вашим-то стажем, ещё чему-то нужно учить?

Садинов. Ой, прошу, не начинайте.

Глеб. Какой «не начинайте»? А если бы никто на камерах не сидел? Что бы с вами было?

Садинов. Уверяю вас - ничего бы не случилось.

Глеб. Ну да…

Двое подходят к Алексею и одевают его в смирительную рубашку.

Алексей. Всё так всё, доктор.

Садинов. Да.

Алексея уводят.

Садинов. Жаль, что такие таланты пропадают. Эх, как жаль. Ну, а у меня рапорт.



Второе Действие.



Садинов садится за стол и начинает писать.

Садинов. (рапортуя) Неделя наблюдения за пациентом Хлебниковым Алексей Борисовичем номер (бубнит): прием проводил старший научный сотрудник, доктор-псих…

Пишет. Задумался.

Садинов. Странно, но что-то меня зацепило в его словах… так! Отчет, (зевает) Черт, ещё и эти коллеги…

Продолжает записывать.



Третье действие



Входит психиатр София.

София. Федя, что это было?

Садинов. Соня, это я должен спросить, почему мне прерывают прием?

София. Потому что у него уже начинался приступ! А если бы ты этого не заметил? Что бы произошло? Правильно, никто не знает.

Садинов. Какая у нас заботливая больница.

София. Откуда столько сарказма?

Садинов. Мне мешают работать, вот в чем дело.

София. Нет, все пытаются сделать так, чтобы вы остались живы.

Садинов. Я же все эти 20 с гаком лет работаю, и всё в порядке, как видишь.

София. Да что с тобой не так? О тебе заботятся, а ты ни спасибо, ни чего.

Садинов. Я повторюсь: я просто хочу работать как работаю. Это - мой - метод.

София. Метод методом, но куда делась безопасность?

Садинов. Ой…

София. Какой к черту «ой»? Что с тобой произошло? Почему ты стал таким невыносимым?

Садинов. Я?

София. Да, Федя, ты.

Тыкает его в грудь и уходит.

Садинов. Ой, изменился, видите ли… Ничего они в моем методе не смыслят.

Смотрит на стол.

Садинов. Отчёт…

Садится и дописывает отчет.

Садинов. Всё, ура, наконец-то.

Встает и уходит.



Четвертое действие.



Вбегают две девушки и начинают драться. Одна по итогу умирает.

Маша. (с одышкой)
Ох, не врагом ты был,
Но всё родное ты забрал,
И простить сейчас тебя я не смогу,
А лишь при скитании в аду!

Дух.
Мне правда жаль,
Хоть ты забрала мою жизнь.
Простишь меня, как только кончится февраль,
Ведь правда постучится в дверь.

Маша.
Не обмани мою измученную душу,
О, мертвый лик, когда-то бывший братом.
Скажи мне, ты же был в бреду?
Становясь чудовищем, званным другом?

Дух.
Клянусь я всем, что было у меня,
Что лжи не будет для тебя,
Что был я проклят страшной силой,
Что приказала стать убийцей.

Маша.
Кому могла я навредить?
За что хотели мне несчастья?
И как теперь сыскать и отомстить,
Ведь для души одно лишь будет счастьем.
Ну, расскажи же, дух, бывалый в заточенье,
Кто есть злодей истории моей?
И почему на нас направил он свое влеченье?
И смерть его ли будет концов всех остальных смертей?

Дух.
На твой вопрос ответа не сыщу,
Я правда знаю очень мало,
Но есть зацепка: я не мщу,
Я сердце каждого пронзило.

Дух уходит. Маша тянется за ним.

Маша.
О, как же так, не уходи…
О, нет, осталась я одна,
И нету смысла больше от мольбы,
И остается мне уйти в объятья сна!

Маша ложится спать.



Пятое действие.



Садинов. (его не видно) Мария-Мария…

Раздается стук в дверь.

Садинов. (его не видно) Мари…

Сомный. (переходяще от Садинова) …рия Федоровна!

Маша вскакивает.

Сомный. Проснитесь и откройте мне уже дверь! Ей-богу, нельзя заставлять хозяина стоять под дверью своей собственной квартиры.

Маша. (пытаясь докричаться) Владислав Денисович, извините, работала допоздна.

Сомный сам входит в комнату и снимает плащ.

Сомный. Не страшно, главное – проснулась. У меня для тебя новость, угадаешь, с чем я пришел?

Маша. Я сейчас думать не особо способна, будьте так добры, скажите прямо, без всяких выкрутасов, молю вас!

Сомный. Не беда. Помните наш разговор о вашем поступлении в консерваторию?

Маша. Конечно помню, а к чему вопрос?

Сомный. Вчера я возвращался домой и решил прогуляться. Проходя по Ленина, я увидел объявление о доборе в консерваторию.

Маша. Прошу вас, не шутите на такую больную тему. А если все же это не шутка, то скажите, когда конкурс? (зевает и тянется)

Сомный. Сегодня… (смотрит на часы, потом в потолок) В семь вечера.

Маша. (оживившись) Так, значит, я уже должна начинать го-то-ви-ться!

Сомный. Хороший настрой. Я не могу пропустить такое событие, я схожу с тобой, если ты не против?

Маша. Я обеими руками «за». Нужна же мне поддержка.

Сомный. Прекрасно, тогда встретимся вечером, а я пойду по делам (наставительным тоном) А ты спокойно подготовься.

Маша. Обязательно!

Сомный одевается и выходит.

Маша. Пара-пам, что мне надо с собой? По сути… по сути-и… (задумчиво) По сути, только гитара и водичка… Вода, да, да. Да? Да! Всё, я собрана, надо только самой собраться и зайти в магазин.

Берет гитару и уходит.



Шестое Действие.



На сцену выходит толпа людей и начинает там ходить, каждый занимается своим делом. Маша выбегает за мужчиной и начинает осматриваться. Мужчина подходит к столбу.

Мужчина. Какой гадине в этом вшивом городе, на этой гадской улице, понадобилось это конченное объявление (ворчит)

Садинов. (его не видно) Мария-Мария…

Маша. (оглядываясь в поисках) Да где же? (нервничая) Как можно было забыть время? Ну, вот кто забудет, если не я? Мне же только сказали…

Мужчина. Я вот ни капли не удивлюсь, если никто не придет в итоге по этому тупому объявлению.

Маша замечает и мужчину, и объявление, но боится.

Мужчина. Ей-богу, я приду сюда ещё раз…

Мужчина уходит.

Маша. Кажется… Да что кажется? Это и есть моё объявление. Так-с… (вглядывается в лист) Так-с… семь вечера, ровно. Время ещё есть, прелестно!

Маша снимает гитару и садится.

Маша. Ох, какой резкий прилив сил, вух!

Маша сидит и стучит ногой, настраивая гитару.

Маша. Руки сами… Ах, я прямо на месте усидеть не могу, ещё и руки просят играть… Что же я медлю? (смотрит на толпу) А когда меня волновало чужое мнение? Правильно, я не помню. Сейчас меня оно тем более не колышет.

Начинает играть.

Маша. Щас… щас я почти вспомнила текст…

Маша переигрывает вступление песни.

Маша. Точно. Точно? Точно! Да-да.
Начинает играть и петь. Её начинают замечать прохожие.

Прохожий 1. Хороша! (уходит)
Прохожий 2. (начинает подпевать)
Прохожий 3. (просто останавливается и начинает слушать)
Прохожий 4. (садится около Маши)
Прохожий 5. (показывает свое недовольство)

В толпе проходит Садинов, он пытается кричать и найти Машу, но не может выдавить ни звука и уходит.

Маша. (певуче) Ха-а ха-а хо-о хо-о.

Мотив музыки сменяется на металл-рок. Все прохожие становятся нечестью. Происходит круговорот возле Маши. Вбегает Садинов, пытается кричать, звуки понемногу вырываются, он бегает отстраненно.

Садинов. Ма… Я… Ар… Я… Мар…

Убегает. Мотив снова становится спокойным. Прохожие становятся людьми и продолжают заниматься своими делами.

Маша закончила играть.

Прохожий 3. Маэстро!

Прохожий 2. Вы где-то учились?

Маша. (смущенно) Нет, я самоучка!

Прохожие начинают хлопать, после чего уходят.

Маша. Крутое чувство, я будто заново родилась… Прямо вау! Благодарная у нас все же публика.

Маша смотрит на часы.

Маша. Времени полно. Обожаю, когда людей трогает музыка, это дает надежду на будущее! (смотрит в пустоту) Ничего себе, что я могу выдать.

Входит Внутренний голос Маши.

Голос. Маша, мне кажется, что ты бредишь.

Маша. Ну, раз ты снова здесь, значит, точно всё!

Маша улыбается.

Маша. Но суть-то не в этом. Если я могу мечтать, то все остальное – мелочи!

Маша начинает кружиться.

Голос. Говоришь, как настоящий псих.

Маша начинает танцевать с Голосом.

Маша. Какой… Ну, что, уже и пошутить нельзя?

Маша кружит Внутренний голос, и тот уходит.

Маша. Так, времени полно, мне скучно. Здесь людей, на удивление, нет. Что само по себе странно. Куда бы мне податься?

Достает монету, смотрит на неё непродолжительное время и убирает её обратно в карман.

Маша. Ладно, пойду прогуляюсь, почему бы и нет?

Убирает гитару.



Седьмое Действие.



Садинов выходит, хватает Машу и начинает трясти.

Садинов. Мария! Маша…

Садинов укладывает Машу на пол. Та начинает слегка подергиваться.

Садинов. (крича) Срочно санитаров! Нужен меднабор!

Вбегают двое. Садинов её обдувает.
Двое только подходят, как Маша вскакивает.

Садинов. (взволнованно) С вами все хорошо?… (санитарам) Подайте воды, пожалуйста, вон там на столе стакан.

Глеб. Вот… вот что произошло, вообще?

Садинов. Приступ. Очень редкий, к слову… (чешет нос) Я не был к нему готов.

Глеб. (с укором) Непрагматичный вы человек, Федор Антонович. Вам нужно будет написать объяснительную.

Садинов. Знаю…

Глеб. Эх, такой врач, и так себя ведет.

Двое уходят.



Восьмое действие.



Маша. Доктор, но ведь…

Садинов. Спокойно, Мария. Я сам не смог достучаться до складовщиков, что мне нужна новая партия лекарств и всей этой чуши.

Маша. Но вы же почти каждый день подходили и заказывали, разве нет?

Садинов. Да, да. Не суть. Мир вообще несправедлив.

Маша. И не поспоришь…

Садинов. Маш, я вот задумался, и у меня возник вопрос.

Маша. Какой?

Садинов. Вы счастливы?

Маша. В целом или сейчас?

Садинов. Большую часть времени.

Маша. Ну-у-у, думаю, что счастлива. Хотя тут тоже долго можно спорить, но я считаю, что я счастлива!

Садинов. А почему? Если не секрет.

Маша. Хм-м, ну, у меня в камере есть инструменты. Я сейчас вернусь туда и смогу играть. Одна эта мысль делает меня счастливой. Всё просто. Счастье нужно позволить, нужно позволить себе быть счастливым. Во-от!

Садинов. (чуть со смехом) Я не знаю, что и сказать. Такие простые, но точные слова. Спасибо вам, Мария.

Маша. К слову, я все же поступила в консерваторию.

Садинов. Какую консерваторию?

Маша. Ну, я вам рассказывала историю из жизни, и пришли санитары.

Садинов достает блокнот.

Садинов. Понял. Можете дорассказать эту историю?

Маша. Конечно.

Раздался звонок.

Садинов. Минутку.

Маша. Хорошо.

Садинов берет трубку.

Садинов. Алло.

Голос (Лены). Федор Антонович, просьба зайти в кабинет Тимура Иосифовича.

Садинов. Это срочно?

Голос (Лены). Да, срочно. Ждём вас.

Садинов кладет трубку.

Садинов. Извините, Мария, но, видимо, на сегодня всё.

Маша. Досадненько, очень.

Садинов встает и подает руку Маше.

Садинов. Пойдемте, я вас провожу.

Уходят.



Девятое действие.



Кабинет главврача, в нем Глеб, Елена и Тимур Иосифович.

Глеб. Нет, все же я вынужден настаивать на отстранении Садинова от работы.

Клейнбок. Глеб, успокойся пока. Давайте дождемся Федора. Лена, он уже идёт?

Лена. Да, думаю, он скоро подойдет.

Глеб смотрит в окно.

Клейнбок. Давайте отойдем от темы, как там Олимпиада?

Лена. Тимур Иосифович, они уже как две недели закончились.

Клейнбок. Правда?

Входит Садинов.



Десятое действие.



Клейнбок. Да начнется суд!

Все перемещаются, сцена становится похожа на суд.

Клейнбок. Всем встать, суд идёт!

Лена. Тимур Иосифович, не перегибаете?

Клейнбок. Что поделаешь, я вошел в азарт.

Глеб. Давайте скорее.

Клейнбок. Елена, просьба зачитать иск.

Лена. Как угодно. Садинов Федор Антонович систематически нарушает правила проведения приема пациентов с ОПС и неконтролируемой агрессией. Присутствуют жалобы и объяснительные за каждую неделю последнего месяца.

Садинов просто стоит и слушает.

Клейнбок. Зафиксировали. Сторона защиты, вам слово.

Садинов. Перед началом моей защиты, могу ли я узнать, какое наказание ждет меня, если решение будет вынесено не в мою пользу?

Клейнбок. Отстранение от работы сроком до 3 лет, поскольку озвученные нарушения – это лишь малая часть всех ваших нарушений за короткий срок.

Глеб. Можно мне вставить свое предложение по мере наказания?

Клейнбок. Ну, давайте.

Глеб. На мой взгляд, дело Федора Антоновича не заслуживает высшей меры наказания. На мой взгляд, хватит и двухмесячного отпуска. К слову, у Федора не было отпуска более двух лет, что и могло привести к такому количеству нарушений.

Клейнбок. Мне нравится ваша идея, хорошо. Вы услышали, Федор Антонович, что вас ждет?

Садинов. Да…

Клейнбок. Стоп, а что мы будем делать с пациентами Федора?

Глеб. Найдем врачей, у кого недостаток пациентов.

Клейнбок. Точно… Сторона защиты, вам слово.

Садинов. Есть ли смысл? Вы уже вынесли приговор. Я даже оспаривать не буду, просто пойду.

Садинов отходит и достает телефон.

Садинов. Алло.

Голос (Жанны). Федя, айда прогуляемся, я слышала, что у тебя отпуск.

Садинов. Да, куда идти?

Голос (Жанны). Ты сам знаешь, куда идти.

Садинов. Хорошо.

Убирает телефон.

Глеб. С кем он говорил?

Лена. С каким-то знакомым.

Глеб. Каким образом? У нас в больнице работают глушилки, да и он даже звонок не принимал.

Глеб выбегает из кабинета. Потом уходят Лена и Клейнбок.



Одиннадцатое действие.



Коридор. Садинов стоит, ищет что-то в телефоне. К нему выбегает Глеб.

Глеб. Федор Антонович, погодите малость…

Садинов. Да что вам всем от меня надо?

Глеб. Спокойнее.

Садинов. Да какой «спокойнее»? Что я вам сделал? Я вам так сильно мешаю?

Глеб. В каком смысле?

Садинов. Не притворяйся, а. Вы сделали все, чтобы меня отстранили.

Глеб. Ни в коем случае. Я только рад, если вы будете работать. Мне очень нравится ваше исследование, но… но меня смущает ваш подход к проведению приемов. Сама методика мне нравится, но она слишком опасная, а как таковая моя работа – следить за безопасностью сотрудников. Вы ещё и работаете без передышки.

Садинов. Мне просто нравится общаться с людьми, когда мы в равных условиях.

Глеб. Это всё, конечно, здорово, но невпопад моим словам. Моя просьба – это просто соблюдение вами правил безопасности.

Садинов достает телефон и долго в него смотрит, потом подносит к уху.

Садинов. (в телефон) Да, бегу я, бегу.

Глеб заглядывает в телефон. Садинов убирает его.

Садинов. Извините, но мне пора бежать. У меня все-таки отпуск.

Глеб. (настороженно) Идите, конечно.

Садинов уходит.

Глеб. Значит, мне не показалось. Ему никто не звонил. Будет забавно, если это не просто повод уйти из нашего общества.

Уходит за Садиновым.



Двенадцатое действие.



Набережная. Выходит Садинов, потом появляется Жанна и толпа.

Жанна. Ну, наконец-то ты пришел… Устал?

Садинов. Не сильно.

Жанна. А глаза говорят об обратном.

Садинов. Сонливость и усталость – разные вещи. И это никак не влияет на мою усталость.

Жанна. Себя-то не обманывай. Тем более эти понятия неразрывно связаны.

Садинов. (с расслаблением в голосе) Хорошо.

Жанна. Вот, никак не возьму в толк, почему ты все ещё держишься за эту работу?

Садинов. Ну, как же, деньги и статус.

Жанна. Стоп, не надо мне вешать эту меркантильную лапшу на уши. Мы знакомы всю жизнь, я знаю, что ты не такой. Будь с собой честен.

Садинов. Но я и так…

Жанна. Нет, снова обманываешь. Я не уйду, пока не добьюсь от тебя правды.

Садинов. Но это правда!

Жанна. У тебя есть желание возиться со мной настолько долго?

Садинов. Ладно, я постараюсь быть максимально честным.

Жанна. «Постараюсь»? Ты смеешься? Вот, скажи, тебе не надоело быть закрытым от самого себя? Вот, зачем все это?

Садинов. Погоди, хорошо, я буду честен с собой…

Жанна. Давай по новой. Что держит тебя на работе?

Садинов. Мои пациенты – вот что меня держит.

Жанна. Неужто это все?

Садинов. Нет, конечно, мне нравится общаться с ними.

Жанна. Почему?

Садинов. Они интересно говорят. Даже так: они говорят, что хотят, их не сдерживают никакие барьеры социальные. Они, так сказать, рубят правду-матку.

Жанна. Во-от! Но это тоже ещё не всё.

Садинов. (задумчиво) И мне хочется также. Я хочу, чтобы меня слушали, а я мог говорить все, что думаю.

Жанна. Та-ак…

Садинов. На этом всё.

Жанна. Всё?

Садинов. Точно всё!

Жанна. Я знаю, что ты ещё что-то хочешь сказать.

Садинов. У меня уже давно мучает одна тема: почему мои пациенты в большинстве своем счастливы? Как так получается, что сумасшедшие люди могут быть счастливыми?

Жанна. На это ты должен ответить сам.

Толпа замирает. Глеб вызывает санитаров.

Садинов.
Ох, счастье, счастье,
Что же ты такое?
Такое близкое и внеземное,
Такое сложное и одновременно простое!
Ох, счастье, счастье,
Что же ты такое?
Как отыскать
И как позволить?
Ох, счастье, счастье,
Что же ты такое?
Мне остается лишь в тебя поверить,
Мне остается лишь тебя позволить!
Ох, счастье, тебя жажду,
Без тебя готов принять я жажду,
На поиски тебя я положил все силы,
Не будет хорошо мне без тебя в могиле!

Жанна. Ну, как?

Садинов. Ха! Они… Они просто позволили себе быть счастливыми…

Входят двое и подходят к Садинову.

Садинов. (Жанне) Парни с работы. Что вам надо, господа?

Санитар. Да, дело запущено.

Садинов. Вы о чем? Вы думаете, я больной? (Жанне, но в другую сторону) Ну, ты слышала?

Жанна лишь пожимает плечами. Двое надевают смирительную рубашку на Садинова.

Садинов. Куда? Жанна, скажи им!

Смотрит на него. Та просто смотрит.

Садинова сажают на колени. Толпа уходит, санитары тоже.



Тринадцатое действие.



Кабинет. Садинов сидит посередине комнаты, сзади него сидит Жанна и Глеб.

Садинов. Глеб, знаешь какой-нибудь анекдот?

Глеб. Ну, это вспоминать надо.

Садинов. Мы не торопимся.

Жанна встает.

Жанна. Привет, Федь!

Садинов. Ну, привет.

Жанна. Не обижайся.

Садинов. С чего ты взяла, что я обижаюсь?

Жанна. Не притворяйся, прошу себя.

Садинов. Все-таки это так: ты – моя галлюцинация.

Жанна. Да. Я буду ещё тебе являться. Ну, а сейчас я хочу у тебя спросить: ты счастлив?

Садинов. Счастлив ли я?

Жанна. Да. А кто ещё?

Глеб пишет.

Садинов. Философский вопрос…

Жанна. А ты ответь попросту.

Садинов. Хм, попросту.

Глеб. Да, счастливы ли вы, Федор?

Жанна. Думай.

Уходит.

Садинов. Счастлив ли я?!

Садинов встает.

Садинов. Ну, меня больше ничто и никто не держит.

Глеб. А кто вас держал?

Садинов. Общество. Негоже человеку в наше время быть счастливым.

Глеб. Так, ну, логично.

Садинов. Я думаю… Нет, я позволяю себе быть счастливым… Я счастлив!

Занавес.