Зимнее

Я вбредала в бред, как в дрёму,
увязая между ними,
погружалась, словно в омут,
в морок блёклого предзимья ...
Месяц плыл по небу лодкой,
иногда всплывал наружу
из-под серой тучи, кротко
отражался в чёрной луже.
В небе каркали, дурачась,
длинноклювые вороны,
и швырял в лицо на сдачу
пятаком последним с клёнов,
насылая хмарь с хворобой,
разбуянившийся ветер,
он деревья гнул, как скобы,
и метлою мёл, как бредил ...

А с утра, теперь, смотри-ка!..
Снег под след вминая с хрустом,
на мороз с весёлым криком
я бегу, и мне не грустно ...
Приложив к щекам ладони,
я нашёптываю, вспомнив:
где же сани, где же кони,
горячеет кровь, тепло мне!
Вот сейчас бы да по полю
в запряжённой тройке ехать,
и, придумывая роли,
кипишиться на потеху:
эй, мороз, мороз … да что там,
не такое спеть могла бы,
я б смогла, да не охота,
неприлично всё же бабе.

А потом… потом бы сникла
вдаль, притихшая, смотрела,
чтоб, как будто в сбруях – иглы,
тройка мчалась очумело.
Чтобы шла она беззвучно,
как по воздуху летела,
и, оглядываясь, кучер
мне подмигивал бы смело,
и смотрел в глаза влюблённо,
не смущаясь интересом,
чтобы звон от медальонов,
сотрясаясь, воздух резал,
чтоб звенели колокольцы
звонко-звонко-звонко-звонко,
чтобы девки в мужьих кольцах
зависть щерили в сторонке.