Донской монастырь

НИКОЛАЙ ЕРЁМИН

ДОНСКОЙ МОНАСТЫРЬ
 
1. Пролог
 
Москва не площадью красна,
Она не внешне украшалась.
Ушедшей юности весна
Моей навеки там осталась.

На перестроечной заре,
Пути нащупывая к Богу,
Я был в Донском монастыре,
Где указали мне дорогу.
 
Но вихрь событий закружил,
По сторонам меня бросая,
И я дорогу позабыл,
Друзей и знания теряя.
 
Теперь меня зовут в Москву –
Не в должность, просто на побывку…
Предполагаю по всему,
Что это вызовет улыбку:
 
Писал про Сергиев Посад,
И, вдруг – совсем иное место…
И в лавре побывать я рад,
Но там уже не интересно.
 
Пускай я Бога позабыл,
Но сохранил на память книгу –
Её тогда я и купил,
Готовясь к тайному постригу.
 
Святого Тихона труды,
Задонских далей духовидца,
В те годы мне, среди беды,
Не дали в скверну погрузиться.

И если нынче загрущу,
Устав от праздного эфира,
В шкафу я книгу отыщу
Сокровищ, собранных от мира.
 
2. Монастырь
 
… Я помню монастырский двор,
Залитый ярким летним солнцем.
Монах, огромный, как бугор,
Рядил о чём-то с богомольцем.
 
Вблизи от книжного ларька
Теснились скромно неофиты.
А в глубине, проспав века,
Темнели гробовые плиты.
 
В те годы, страстью одержим,
Ещё курил я сигареты.
Меня не доставал режим,
Спустивший с рельсов полпланеты.
 
Но тяга к новому сильней
Стремленья к славе и успеху –
И перемены тем больней
В бюджете делали прореху.
 
А мы себя не берегли,
Избрав опять большие цели,
Но выживали, как могли,
И что имели – то и ели.
 
Рождён в краю святых ключей,
Я не с пелёнок взял чинарик,
Но был завзятый книгочей,
Для многих попросту – очкарик.
 
Курил «Родопи» и «Опал»
В часы свободные досуга.
Я понимал, что низко пал,
Но не имел святого друга.
 
О, нашей юности грехи!
Вы так казались нам невинны,
Столь извинительны, легки…
Но как согнули наши спины!
 
Как глубоко засели в нас
Безбожной юности пристрастья,
Пленяя блеском напоказ,
Лишая истинного счастья!
 
Тогда, в Донском монастыре,
Мне приоткрылся мир обратный:
Что прежде ценным было мне,
Явилось как багаж превратный.
 
Москва не верила слезам
Вождей партийных покаянья.
Что оставалось делать нам? –
Лишь обновлять пути познанья…
 
… В ту пору не пускали в храм,
Причины этого не помню,
И я смотрел по сторонам
На всю кипящую паломню.
 
В тенистой зелени аллей
Жил дух, намоленный веками.
Он ощущался тем сильней
В таком, нерукотворном, храме.
 
Творя молитву про себя,
Я вдоль стены пошёл неспешно,
Себя и спутницу губя,
О чём не ведал я, конечно.
 
Зачем поэту монастырь? –
О, это было наважденье! –
Ему нужны земная ширь,
Галактик звёздное свеченье,

Вино, приятели, война…
Но, главное – нужна подруга,
Чтобы ему была верна
В леченье звёздного недуга.
 
Не всем по силе этот крест.
Поэт – паскуднейшее племя.
Он не работает, но ест,
Глумясь бессовестно над всеми.
 
Кощунство, ересь для него –
Лишь поэтические тропы.
Он хочет быть царём всего,
Не утруждая толстой ж…пы.
 
Хоть слова пользы для людей
Едва ли вынешь из поэта –
Он, весь в плену своих идей,
Сгорает, словно сигарета.
 
И дым горения того –
Не ладан, ох, совсем не ладан…
И чудо, что в конце всего
Он будет Господом оправдан!
 
3. Крематорий
 
Духовной жизни ледокол
Покрытых льдами акваторий
Для круга нашего, обрёл
Я очень близко – крематорий.
 
Святое место – это рай,
Но тут же, рядом – антитеза.
И, как ты не предполагай,
Не знаешь, что сулит поэза.
 
Теперь такие времена,
Когда в чести – экологичность.
В те годы грезила страна,
Теряя самоидентичность.
 
И в храмы шёл электорат,
Но печь работала исправно.
А самогонный аппарат
Наращивал объёмы плавно.
 
И вечно пьяный президент
Стремился ночью в храм на Пасху.
Сменил обязанности мент,
Что раньше нагонял острастку.
 
И средь церковных прочих треб
Доходней стало отпеванье,
И дорожал тихонько хлеб,
И дешевело покаянье.
 
… Полезно ли монастырю
Иметь за стенкой крематорий?
Я вам охотно подарю
Одну из множества историй:
 
В монастыре Серида жил
Монах – благочестивый повар,
Обед для братии варил,
Смиряя зрение и говор.
 
И очень часто, глядя в печь,
Он вспоминал про пламя ада,
Чтоб целомудрие сберечь…
Такому подивиться надо!
 
Конечно, скажете: «Сравнил!
На кухне печь – и крематорий…»
Но так случилось, что я жил
Вдали от этих категорий.
 
Полезно помнить смертный час,
Чтоб сохранять покой душевный –
Зажгите хоть на кухне газ,
Живя по заповеди древней!

А коль зажжёте вы свечу
За всенощной в пустом приделе…
Избави, Бог! Я не учу,
Но это испытал на деле:
 
Лампад горящих огоньки
Пронзают сердце сладкой болью.
Оттенки ладана тонки
В сравненье с нюхательной солью.
 
Стекло, елей, огонь и дым –
Здесь все присутствуют стихии,
А мы бессмертие творим
Священным словом литургии.
 
Душа, бессмертие стяжав,
Спешит в другое измеренье,
Телесный отложив состав
Крематорам на попеченье.
 
Бесспорно, есть духовный смысл
В соседстве храма и погоста.
И в пору тех далёких числ
Мне объяснили это просто.
 
4. Поэзия
 
Мы знаем, что есть рай и ад,
Есть монастырь и крематорий.
Весь остальной житейский ряд
Проходит между тех факторий.
 
И вся поэзия лежит,
Объемля дружество с любовью,
От гробовых печальных плит
Не ближе к чёрному сословью.
 
Молчит мертвец, молчит монах,
Но кто закроет рот поэту?
Он жив и молится в стихах,
Свои слова глаголя свету.
 
И он не может позабыть
Любви и дружбы в стенах лавры.
Они – спасительная нить
В самом чертоге Минотавра.
 
Не пламя адского огня,
Но свет любви врачует душу.
И, что касается меня,
То я обета не нарушу.
 
Всегда держу я под рукой
Изданье в мягком переплёте,
Благословлённое Москвой
Поэту на духовном взлёте!
 
И если чётки я беру,
То за святое послушанье:
Живу я как монах в миру,
Пишу своё исповеданье.
 
Москва не площадью красна –
Булыжник, как известно – серый –
А русской кровью, что честна
И православной русской верой.
 
Когда в Донском монастыре
Вам быть случайно доведётся,
Постойте молча во дворе,
Послушайте, как сердце бьётся.
 
Оно без устали стучит
В глухие двери Жизни Вечной,
И память до конца хранит
Про годы юности беспечной!
 
02.01.2026