освенцим

над Польшей небо серое,
как дым,
и ветер бьётся в проволоке ржавой.
здесь каждый вдох казался неживым
над этой чёрной,
страшною державой.
над входом надпись —
горький, лживый след,
что труд даёт свободу и спасенье.
а за спиной — лишь пепел прошлых лет
и вечное, немое потрясенье.

освенцим — это шрам на теле века,
где хлопья сажи падали,
как снег.
там убивали в человеке человека,
но не сломали тех,
кто свят навек.

вдоль серых стен,
под грубый крик врагов,
вели людей, лишая их имён.
там слышен был лишь лязг от башмаков
и тихий стон со всех земных сторон.
отец шептал: «сынок, смелей иди,
там, за чертой, наступит облегченье».
а сердце билось птицею в груди,
прося у неба высшее спасенье.

а за углом —
гора пустых сандалий,
очков разбитых, платьев и волос.
о чём они в последний миг мечтали?
никто не слышал их немых угроз.
скрипач играл под лай собак охрипших,
смычок дрожал,
как тонкая струна.
молитва за живых и за погибших
была в ту ночь Всевышнему слышна.

звезда Давида на груди горела,
как вечный знак бессмертия души.
и даже смерть коснуться не посмела
того,
кто правду сохранил в тиши.

не забывайте этот страшный ров,
где совесть мира пеплом полегла.
пусть никогда не повторится вновь
такая непроглядная и злая мгла.