Строка без заголовка

Я часто выхожу навстречу утру,
Когда ещё не высохла роса,
И город спит, как выцветшая руна,
Забывшая своё предназначенье и слова.

Туман скользит по каменным аллеям,
Фонарь глядит усталым янтарём,
И кажется — я что-то не умею
Назвать своим, назвать былым огнём.

Дни тянутся размеренно и строго,
Как строчки в старой, выцветшей тетради,
Где смысл есть, но он глядит убого
И не стремится быть когда-то найден.

Я слышу смех — но он как эхо где-то,
В чужих домах, за дальним поворотом,
Как будто лето числится за лето,
Но не со мною делит небосводы.

Привычка жить — надёжная темница,
В ней тихо, ровно, без больших тревог.
Я научился многому мириться
И не просить у неба лишних строк.

Мой стол, мой чай, часы на старой стене,
Окно, где дождь рисует письмена,
И вечера, что будто бы вполне
Способны заменить собой меня.

Я не грущу — мне просто всё знакомо:
И этот вечер, и усталый свет,
И мысль, что жизнь идёт довольно ровно,
Не задавая лишних мне примет.

Так ходит путник по пустынной тропке,
Где каждый шаг давно известен впредь,
Где даже ветер — в выученной робе,
Не смеет ни вздохнуть, ни пожалеть.

Я стал внимательней к теченью часа,
К тому, как тень ложится на порог,
Как вечер, не просясь и не стесняясь,
Вписался в каждый прожитый чертог.

И в этой медленности дней привычных,
Где всё на месте, всё давно решено,
Я стал искать — не смысл, не цель, не личность,
А что-то, что потеряно давно.

Воспоминанья ходят осторожно,
Как гости, не желавшие мешать.
Они садятся рядом, если можно,
И молча учат долго не дышать.

Я вижу лица, улицы, дороги,
Где был когда-то искренен и смел,
Но будто кто-то снял с тех дней итоги
И мне оставить копию сумел.

Мой голос тих — он сам себе не верит,
Когда зовёт мечту по именам.
Я разучился мерить жизнь потерей,
И выигрыш не кажется мне злом.

Всё стало ровно, будто под линейку,
Без всплесков, без падений и вершин,
Как если б сердце перешло на рейку,
Где каждый шаг — допустим и машин.

И всё же, в этом выверенном ходе,
Где я давно не жду иных ролей,
Ты появилась — без причин, без моды,
Без громких правд и выученных дней.

Не вихрь, не гром — лишь тихое смущенье,
Как первый луч, скользнувший по воде,
И я заметил странное движенье
В своей, казалось, вымершей среде.

Ты говорила просто. Без стараний
Казаться выше, глубже или злей.
Но в каждом слове было очертанье
Тепла, не требующего огней.

Ты смеялась — и смех твой был не громок,
Он не дробил молчание вокруг,
Но словно кто-то бережно и тонко
Настраивал расстроенный мой слух.

Когда ты рядом — воздух чуть плотнее,
Он словно держит форму и тепло.
И вещи смотрят будто бы честнее,
И прошлое не давит так назло.

Я замечал, как в сумерках знакомых
Твой силуэт меняет их черты,
Как старый мир, суровый и весомый,
Вдруг допускал в себя твои шаги.

Ты говорила — о простом, земном,
О том, как день прошёл, как пахнет вечер,
Но в этой прозе, тихой и живой,
Я слышал смысл, не знающий увечий.

Как будто жизнь, не спрашивая вслух,
Мне возвращала право быть собой,
Не героем, не судьбою двух,
А просто — человеком пред тобой.

Я стал бояться громких объяснений,
Они пугают хрупкость тёплых сцен.
Ведь есть слова, что точнее откровений,
И есть молчанья — чище всех измен.

Ты улыбнёшься — и уже не нужно
Доказывать, что мир не так уж пуст,
Он просто ждёт участливо и дружно
Того, кто в нём ещё не равнодушен, пусть.

И если вдруг рассвет придёт усталый,
Без блеска, без особых новостей,
Я не спрошу у неба, что пропало,
Я посмотрю — идёшь ли ты скорей.

Не как спасенье — нет, мне это странно,
А как привычка к свету и теплу,
Как если б кто-то в комнате туманной
Зажёг свечу — не напоказ, а к утру.

Я знаю: всё не вечно, всё подвижно,
И этот миг не просит быть судьбой.
Но в нём достаточно, чтоб жить не выжить,
А просто быть — спокойным и живой.

И если жизнь — черновик без заголовка,
Без громких дат и жирных вех,
То ты в нём — та случайная строка,
Что делает возможным весь текст.

И жизнь, не торопясь и не кичась,
Пошла иным, но верным направленьем:
Без громких слов, без клятв, без торжества,
Зато с простым и ясным выраженьем.

Мы стали утру верить без причин,
И вечер не пугал своей длиною,
И каждый день, как старый господин,
Здоровался учтиво с тишиною.

Мы жили — не скрываясь от дождей,
Не требуя у неба постоянства,
Но в этом равновесии вещей
Нашли своё негромкое богатство.

Ты рядом — и достаточно вполне
Для счастья, не названного вслух,
Как будто мир, исправленный во мне,
Впервые стал внимателен и сух.

Я больше не ищу иных дорог,
Мне не к чему доказывать былое.
В твоей руке — обычный мой итог,
В её тепле — согласие с собою.

И если время спросит с высоты,
Что я успел, что понял, что сберёг,
Я отвечу просто: были ты —
И мир не стал пустыней между строк.

И пусть грядут и сумерки, и снег,
И годы, что не любят объяснений,
Мы встретим их, как встречают рассвет —
Без страха, без сомнений, без делений.

Так завершается не книга — путь,
Где главное не громкость, а покой…
Я научился жить и не спугнуть
Тот свет, что стал моей судьбой с тобой.