Роман Futurum Глава Тайна папки

http://stihi.ru/2026/01/04/641
Роман Futurum Незнакомец с папкой, прошлое

Здесь начало этой части романа. Предыстория героев. И завязка идей.


И вот пришёл день, когда одетый в новый костюм, пошитый на заказ (невзирая на его протесты и требование вернуть старое платье, кургузое пальтишко и шапку), он сидел за большим столом в господской столовой, освещённой большой люстрой с электрическими лампочками, и боялся поднять взор от скатерти.

За столом сидели хозяйка дома, Жорж и напротив — мадемуазель Евдокия. В воздухе был разлит тонкий аромат парижских духов от дам. За столом чинно прислуживали горничные в белоснежных фартуках и наколках.

В центре стоял начищенный до блеска самовар и посуда гжель, серебряный сервиз. Всё изысканно, дорого — и казалось, что это музейные вазы, и есть из них даже святотатство.

— Ешьте, Георгий, — всё приговаривала хозяйка, и тут же появлялась горничная и подносила всё новые явства.

— Благодарю покорнейше, мадам. Я сыт. Вы слишком добры ко мне.

— Но вы так ослабели после болезни…

— Ничего, я уже почти здоров.

Неловкое молчание нарушил Жорж, начав рассказывать полковые новости вперемешку с анекдотами. Но вскоре умолк.

Тогда Евдокия встала из;за стола и подошла к роялю, стоявшему здесь же, в столовой — видимо, так было удобнее играть для гостей, демонстрируя свои таланты. Она открыла крышку и заиграла — легко и вдохновенно. Что;то классическое, казавшееся очень знакомым, но не поддающееся воспоминанию. А спросить он не решался.

— Это ноктюрн Шопена, — словно угадав вопрос в глазах, подсказала хозяйка.

И тут Георгий вспомнил: он слышал эту мелодию в детстве. Его накрыла волна ностальгии. Но уже сменились несколько мелодий, и до слуха донеслись такты «Осенней песни» Чайковского.

— Как прекрасно… — прошептал он.

— Благодарю, — ответила Евдокия и закрыла крышку рояля. Поклонившись, она вышла из столовой.

Спустя несколько дней Георгий вновь заговорил о возвращении домой.

— Вот ваша папка и сумка через плечо. Ремень для папки. Все бумаги на месте, пересчитаны, — произнёс Жорж, передавая вещи.

— Спасибо, Жорж. Мы ведь тёзки, выходит? Оба Георгии?

— Да, действительно. Я и не подумал.

— Это оттого, что меня не зовут Жоржем. Дома — Гришей. В университете звали Георгием Петровичем. Я сын учителя гимназии в провинции. У нас этого нет — чтобы называли французскими вариантами, как Жорж. А отчего, позвольте спросить, вашу сестру нарекли совсем не господским именем, но прекраснейшим?

— О, это долгая семейная история, Жорж. Позвольте уж мне первым так к вам обратиться, тёзка.

— Простите.

— Нет, отчего же, это не тайна. Наш отец был генеральского чина, действительный статский советник, его не раз принимал государь император. У него были свои, странные, нам с вами, молодым людям грани веков, взгляды. Он читал Хомякова, Киреевского, бранил Чаадаева…

— Славянофил? — вымолвил Георгий.

— Совершенно верно! Он писал докладные записки графу Витте о пагубности западных идей на русской почве, о необходимости пресечь распространение марксизма, учения английского писателя Дарвина…

— Понятно.

— Ну, в общем, когда родилась сестра, моложе меня на два года, отец назвал её Евдокией — старинным русским именем с греческими корнями. В память о легендарной Евдокии Голицыной, о которой ещё Пушкин писал: «Краев чужих неопытный ценитель…»

— Это ваша родственница?

— Весьма дальняя. Она не Голицына, а урождённая Измайлова, с мужем не жила, детей у неё не было. Так что родство некровное. Но всё же моя сестра тоже Евдокия Голицына, хотя и стыдится имени Авдотья.

— Прекрасное имя!

— Да, но… — тут Жорж запнулся и остановился. — Мне пора.

— Когда же я вернусь домой?

— А где вы живёте?

— За Литейной, там в улочке… Дом на перекрёстке, четвёртый этаж.

— Боюсь, это место слишком… А вы только после болезни, а там сыро. И вы, кажется, сейчас не при должных средствах и силах. Оставайтесь ещё у нас. Поправитесь, окрепнете — подыщем вам работу, и тогда…

— Нет, я не могу больше злоупотреблять вашим гостеприимством, — решительно ответил Георгий и, стянув ремень на папке, стал натягивать своё пальто.

— Погодите.

Жорж вернулся с шубой и сапогами.

— Купить вам было трудно — вы не даёте снять с вас мерки. Не побрезгуйте, всё новое, наденьте.

— Спасибо, Жорж, я не забуду вашу заботу. И отплачу.

С этим, забрав свои вещи, он покинул гостеприимный дом.


04.01.2026 02:35


http://stihi.ru/2026/01/03/962
Я буду писать здесь.

Черновики онлайн,