Роман Futurum Незнакомец с папкой, прошлое

http://stihi.ru/2026/01/03/962
Я буду писать здесь.

Черновики онлайн, доказывающие мое 100%-ное авторство, без привлечения ИИ. Только вычитку и запись чисто с длинными тире и правкой опечаток я предоставила сделать ИИ Алиса, что совершенно легитимная помощь, для этого нам дали эту технологию в Яндексе.


Ниже чистовик, публикация глав.


-----

31;декабря;1906;года, Москва.

За окнами — белая круговерть. Снег валит густо, залепляет фонари, превращает конку в призрачный силуэт, проступающий сквозь метель. На Невском — привычная предновогодняя суета столичного рынка, по которому прохаживаются дамы в горностаевых шапках и бархатных пальто, мужчины в бобровых воротниках. Служанки с платёжными корзинами и в клетчатых шалях, перевязанных сзади поверх тулупов, спешат по торговым рядам — приготовить всё к новогоднему столу. Извозчики покрикивают, лошади фыркают паром. В воздухе — запах жареных каштанов, воска и морозной свежести. Над лавками висят аршинные вывески.

В стороне от праздничного блеска витрин и шума торговых павильонов, у боковой улочки, человек в кургузом поношенном пальтишке бредёт по сугробам. Он худой, бледный, пальцы в тонких перчатках побелели. В руках — мужская сумка и папка, туго перетянутая ремнём. Он оглядывается: конка ушла, экипаж не подберёт такого, да и мелочи в карманах не оказалось. До дома — ещё верста.

Он идёт, проваливаясь в снег. Ветер бьёт в лицо, пронизывает до костей. Он кутается в пальто, но оно не греет. В голове — гул, в груди — тяжесть. «Ну терпи, казак, атаманом будешь», — приговаривает он себе детскую присказку, подбадривая и с усилием бредя через сугробы. Ещё десять шагов. Ещё пять.

Он останавливается. Смотрит на папку. Шепчет:

— Нельзя потерять… нельзя…

Ноги подкашиваются. Он падает в сугроб, выпустив сумку. Снег залепляет глаза. Он пытается подняться — и теряет сознание.

Очнулся он, лёжа на кровати. Над ним глаза сразу слепила электрическая лампочка. Он знал, что это лампочка — новинка мировых выставок, — но как она очутилась здесь? Наверное, это ему снится или бредит.

— Где я… — прошептал он пересохшими губами.

— Очнулся! — женский голос повторил этот возглас, и сразу отворились анфилады комнат. Послышались шум отодвигаемых стульев, быстрые шаги, шуршание шёлковых платьев и стук каблуков.

— Ну, слава богу, очнулись… А мы боялись. Авдотья, сообщите Жоржу, что наш гость очнулся, пусть позовут доктора. И велите на кухне ставить на огонь самовар. Чаю.

— Где я… — снова прошептал мужчина. Он лежал распластанный в чистом нижнем белье.

Та, к которой появившаяся из анфилады дородная статная дама обратилась как к Авдотье, оказалась совсем не служанкой, несмотря на типичное для служанок имя. К удивлению очнувшегося, это была девушка в дорогом платье, какие носят барышни из аристократических семейств, с тугой косой, перевязанной лентами. И её голос, звонкий, как колокольчик: «Очнулся!» — услышал он.

— Да, маман. Я позову сейчас Жоржа. И распоряжусь на кухне.

— Доктора вызывать не забудь, номер телефона на столе в новой телефонной книге.

— Я помню, — ответила она.

Телефон?! После электрической лампочки уже, казалось, ничего чудеснее не будет, но телефон… Он начал соображать, что очутился в весьма богатом столичном доме, где в конце XIX столетия уже были электричество и телефонная связь. «Уж не в царский ли дворец я попал?» — промелькнуло у него, и он как;то сник и заснул — или впал в дрёму и забытье от слабости.

Когда он очнулся, над ним стоял мужчина рядом с давешней дородной дамой, хозяйкой. Это был вызванный доктор, и он держал в руках стетоскоп, что;то объясняя хозяйке. До его слуха донеслись обрывки: «…давать три раза в день…»

За спиной доктора появилась тень парня, лихого гусара на вид, с военной выправкой.

— Жорж, Георгий Голицын к вашим услугам. Вам помочь? — спросил он. — С дамами неудобно… Я пришёл по просьбе сестры оказать вам содействие.

— Пить… — протянул гость.

Жорж налил из графина в стакан воды и протянул. Мужчина жадно отхлебнул и затем рухнул без сил на кровать.

— Доктор Пирогов, которого мы вызвали к вам, даёт хороший прогноз, хотя вы едва не замёрзли в снегу.

— Что со мной случилось? — слабо спросил лежащий.

— Вы без сознания пролежали в снежном сугробе на улочке, оставаясь незамеченным людьми. Вас случайно увидел мальчик и побежал звать людей. А тут мы с Авдотьей шли с рынка — вот, за новогодними покупками… И взяли экипаж и привезли к нам. А так хотели было вас везти в больницу. При вас, кажется, никаких документов не было. Теперь вы должны неукоснительно слушаться доктора и выполнять все предписания. Вам назначен слуга, чтобы помогать. Ну и я буду с визитками появляться каждый день. Вы у нас останетесь до полного выздоровления.

С этим он поклонился и вышел. На пороге появился назначенный ему лакей Митрофан.

Больше двух недель после Нового года он пролежал почти не вставая под неусыпным оком сурового, но отлично выполнявшего свои обязанности Митрофана. К нему заходили члены семейства справляться о здравии. Не раз появлялся и доктор Пирогов.

Лечение было долгим и трудным. Он едва выкарабкался.

Он всё ждал, идя уже на поправку, когда же появится та девушка, Авдотья, дочь хозяев, — запомнив её звонкий голос и какой;то расплывшийся в тумане болезни светлый силуэт. Но её уже не было.

К нему часто заходила хозяйка, княгиня Марья Александровна. Заглядывал раз в день на пару минут Жорж. Раз в два дня появлялся доктор — ещё нестарый, крепкий мужчина, но чрезвычайно занятой в клинике и на факультете. Тем не менее он приезжал на конке к больному, за что княгиня была ему «премного благодарна» и совала бумажки.

Видя это, больной решил как можно скорее встать и вернуться домой: негоже, чтобы на него тратили деньги неизвестные люди, ведь ему нечем отплатить за добро.

Однажды он даже сказал это Жоржу и попросил в долг отвезти домой. Но тот рассмеялся и сказал, что всё это пустяки и не о чем переживать, а он ещё слишком слаб и до выздоровления останется у них, а платить ему ничем не нужно.

— Вы можете отвезти меня в общедоступную больницу. Недалеко есть больница для бедных под патронажем великой княгини, сестры императрицы… Я там раз лечился.

— Какие, право, пустяки вы говорите. Никуда мы вас не отвезём. Вы закончите лечение у нас. И вообще… Матушка наша — известная московская дама;благотворительница. Слыхали о её добрых делах?

Мужчина покачал головой.

— Но мы до сих пор не выяснили ваше имя. Матушка запретила задавать вам вопросы, дабы не волновать: вы так были слабы, что волнение могло погубить вас. Только как к вам обращаться — без каких;либо подробностей?

— Георгий.

— Благодарю. Но при вас была сумка и папка с кожаным ремнём.

— Да, она хранится у меня. Я вам верну, вы не беспокойтесь.

— Там мои записи, странички все…

— Я смотрел, простите за любопытство. Это какие;то научные записи, формулы, чертежи. Вы учёный?

— Приват;доцент университета, физик.

— О! Но я не стану вас беспокоить. Может быть, от вас сообщить в университете?

— Нет. Я покинул свой пост в знак протеста вместе с коллегами после избиения студенческой демонстрации. Я лишён звания и уволен. Сейчас безработный, живу на остаток крохотного наследства. Мне нечем вам отплатить за добро, отвезите меня в больницу для бедных.

С этими словами он снова впал в полудрёму и апатию.

— Довольно. Больше никаких расспросов. Митрофан!

— Да, барин.

— Следить сугубо, вызывать при малейшей проблеме.

— Слушаюсь.

04.01.2026 02:16


http://stihi.ru/2026/01/04/689
Роман Futurum Глава Тайна папки