Holiday blues

I


Декабрь

До белых хлопьев взбив снегов перину,
Декабрь лег на гололёда глянец.
Взыграл живой гирляндой скарлатины
Мороз на лицах краснощеких пьяниц.

В дыму кривых фигур гуляк проказных
Толпа кружилась пестрой каруселью.
Больной зимы истошно-пьяный праздник
Зашил мой след искристой канителью.

В дверях непроходимых магазинов
Под каблуками массою бурлящей
Струилась грязь, а рядом, рот разинув,
Весь день на водку мелочь нищий клянчил.

Возня кипела. Город коромыслом.
Прикидывал народ, нажраться как бы.
Огнем неоновых лучей светился
В хмельном бреду ореховый декабрь.

16.12.24


Праздник смерти

Вечер, словно клоун разнаряженный,
Загорелся маревом дорог.
Нитями подвешенные граждане
Шевелят культями рук и ног.

Город весь - мясная масса месива
В огоньках дрожащих фонарей.
В резвом танце судорожно-весело
Торжество обманутых людей.

Чем сильнее тьма, тем больше вижу я
В мясорубке жизни городской
Кукольных фигур ряды обвисшие
Под коварной города рукой.

Словно тараканы, толпы множатся.
Я стою в безлюдной стороне.
В праздник смерти щедрость одиночества
Станет радостным подарком мне.

21.12.24


Цирк

Пьяный город весел. Город тонет
В многоцветье праздничных гирлянд.
Ляпистый узор домов бетонных
Режет глаз, как клоунский наряд.

Во дворах с утра машин оркестры
В рог сигнализации трубят.
Кувырком летит с крыльца подъезда
Алкоголик, словно акробат.

Около помойных баков старых,
Проходимцам головы вскружив,
Над собой метают стеклотару
В тряпках арлекиновых бомжи.

В вычурном покрое драных тканей
С пестротой коварных огоньков
Бродят шумным табором цыгане,
Для наживы ищут дураков.

В зимних ярко-красочных обновках,
От морозных игл тела кривя,
На разбитых, грязных остановках
Граждане танцуют краковяк.

Хмырь-куряга, чтоб теплее стало,
Выдувает пламя, как факир -
Разлетаются во что попало
Дымовые рваные куски.

В суматошности ажиотажа,
Чтоб на представление успеть,
Люди туши тел обрюзгших тащат -
Видеть чудо хочется толпе.

Красочным огнём маня и дразня,
Солнце катит, словно моноцикл,
Освещая в этот резвый праздник
Столь убогий и знакомый цирк.

7-15.12.25


Карнавал

Нынче карнавал. Надели маски
Люди, в жажде праздника хмелея,
Чтобы созерцать в звериной пляске
Мировое светопреставленье.

А в сердцах толпы, тупой и громкой,
Своры демонов зажгли поленья.
Разгорелось гульбищем пороков
Мировое светопреступленье.

Души, распаленные экстазом,
В трансе коллективной катаракты
Под наркозом тьмы накрыло разом -
Убивать разрешено де-факто.

Маски скрыли человечьи лица,
Чтобы вновь чудовищ мы сыграли.
Нынче праздник - чьей-то крови литься
В дьявольском пестрящем карнавале.

28.12.24


II. В тени под ёлкой


Гном

Я гном - уродец из забытой сказки.
В огнях гирлянд, в колючих ветках хвои,
Где свечи в праздничной дымятся пляске,
Свисаю я игрушкой неживою.

На светлой ёлке сотнями иголок
Исколот я среди конфет и шишек,
Шаров хрустальных и фигурок полых,
Чтоб в праздник быть забавой для детишек.

И в темноте, где хоровод фантазий
Хвостом павлиньим распускает пламя,
Подарков красочных многообразье
В моих глазах горит чужими снами.

И бороду царапают мне звезды,
Что сыплются в волос седую вату,
И Месяц, старый черт, кинжалом острым
Цепляет ткань рубашки полосатой.

Но лжи из книг вы верили напрасно,
Что добрый гном, что людям он покорный.
Не свет горит во рту лилово-красном -
То чья-то кровь струится жижей чёрной...

Я злая тварь неведомых кошмаров,
И если вы узнали песню гнома,
Не верьте нотам сладкозвучной арфы,
Что слышатся из дальних темных комнат...

Когда мой рог трубит над миром сонным
И нежно слух ласкают колокольцы,
Не верьте золотым пьянящим звонам -
То чьих-то слёз поток прискорбный льется.

Я был рожден во чреве древней ели
Во тьме веков и обречен на долю
Алмазы добывать из подземелья,
Чтоб в Новый год нести подарки Йоля.

С тех пор плоды моих трудов упорных -
Изделья яркие редчайшей ковки,
Чудные камни в сказочных узорах -
Запрятаны в сундук сырой кладовки.

Но в сердце страшную лелею месть я.
И вот однажды, в новогодний праздник,
Ночь, чёрная как смоль, проглотит Месяц,
Погаснут свечи с пестротою красок.

В тот страшный час, приняв живую форму,
Устав висеть игрушкою потешной,
Освобожусь из плена игл проворных
И ваши чада на куски изрежу!

За то, что вы забрали рог мой медный,
Я вырву вам глаза, когда уснёте,
И, из мешков вернув свои монеты,
Станцую польку я над мёртвой плотью!

12.12.25


Щелкунчик

В моем подвале очень много крыс.
Я в темноте их звук легко узнаю,
Когда, мечтая плоть мою загрызть,
Они сбиваются в лихие стаи.

Бывает, сплю - ничто не тронет слух.
В уснувшем доме тишина повисла.
Вдруг - колокольчик - резко - то в углу
Закопошился рой тревожных мыслей.

И сотни мелких, пакостных бесят
По полкам, по столу, вещам и книгам,
Визжа, вприпрыжку бегают, трусят,
Единым хороводом многоликим.

И вновь - борьба! И вновь - пальба и гром!
Стеною прут крысиные оравы!
От орд зловещих защищаем дом
Лишь мы вдвоем: я и Щелкунчик бравый!

Казалось, хрупкий, маленький урод
Не снял лиловый свой мундир с кивером
И - статен, пучеглаз и большерот -
Он впредь со мной, врагов кромсает верно!

Хэ-гей! Отряды крыс текут рекой!
Но перед тьмою отступать не станем.
Руби чертей с плеча, Щелкунчик мой!
Глядишь - и до рассвета мы протянем.

23.12.25


Стеклянный поросёнок

От страшных голосов куда мне деться?
Ты, виснущий среди игрушек сонных,
Не отдавай ублюдкам память детства,
Поломанный стеклянный поросёнок.

Они придут, чтоб вырвать мое сердце,
Чтоб в неживых, волшебных перезвонах
Моя душа в инерции мертвецкой
Блестела точками глазниц бездонных.

С тревожным скрипом отворится дверца,
Вмиг почернеют образа иконок
И демоны сыграют интермеццо,
Шагая маршем в траурных колоннах.

Они придут, и никуда не деться
От дней моих, жестоких и позорных.
Последний мой рубеж - игрушка детства:
Поломанный стеклянный поросёнок.

3.1.26


III. Антирождество


Антирождество

Ночь. Молчит деревня. Снег кружит
Над каймой деревьев тощегрудых.
У заборов бродят алкаши
И на дне бутылок ищут чуда.

Только в это антирождество
Нынче не родится ничего.

И Христу-младенцу, и волхвам
В этот раз другие роли дали -
Выпив литров десять, пьяный в хлам,
Забулдыга дрыхнет в сеновале.

Заложив "дары" за воротник,
К унитазу кореш мой приник.

Тем всегда и славен наш народ.
Главы книг священных оживают
Прямо на глазах, когда он пьет
Через край и чудеса являет.

Превращаем в водку литры вод -
Эдак даже мертвый оживет.

Принял гость на грудь полстопаря.
Стих Евангелие на новый лад он
Перепел, примерив роль "царя".
Вот те смирна, золото и ладан!

Ну, а после излияний долгих
Мученик тот был распят на ёлке.

Часто так случается в народе:
Лишнего хватил, и руки - в крест.
Но потом он оклемался вроде.
- Сань, смотри, е***ь, мертвец воскрес!

Смерть сама садится к нам за стол,
Выпивая залпом граммов сто.

Из гробов приходят трупы - здрасьте
Нашей вечно праведной земле!
Что нам этот всратый божий праздник?
Друг, давай, еще одну налей!

Пьем за наш с тобою русский логос,
До тех пор пока не станет плохо...

16.12.25


Святки

Ночь. Звериные примерив рожи,
Ребятня заходит в каждый дом.
Следом в зимней семенит одёже
Чёрный черт с рогами и хвостом.

Шумные детишки резвым роем,
Позабыв про человечий лик,
Сотрясая воздух ором громким,
Сеновал петардой подожгли.

Зло на волю вышло в эти святки.
С дьявольским приплясом шла гульба.
Сотрясалась, словно в лихорадке,
Пьяных бесноватая толпа.

Силы тьмы кружились. Ночь кипела,
Адским раскаленная костром.
Озверев, мужик в горячке белой
Зарубил супругу топором.

3.1.26


Долгий, страшный путь домой

Село с снегу стояло. Выл буран.
Чернела ночь, и, шапку нахлобучив,
Я шел домой. А сквозь седой туман
Тянулись скрюченные ветки сучьев.

Я заплутал, замерзнув до костей.
Чуть было во хмелю не помер в стужу.
Вдруг в чей-то двор забрел я в темноте.
В дверь постучал, и мне открыли тут же...

Древесный дом похож был на избу,
Какой-то пьяный люд толпился в хате.
А на столе - покойница в гробу.
- Ну здравствуй, гость! Давай с тобой накатим! -

Сказал хозяин, пригласив за стол.
Теснились стопки рядом с мертвым телом,
Бодяжный спирт, закуски и рассол...
Но кто ж она, с лицом, как мрамор, белым?

Что стало с ней? - спросить пытался я.
Но обрывался голос, будто в горле
Давило что-то. Был мой разум пьян,
От водки растворяясь в общем горе.

Потоком слёз с водою спиртовой
Гвалт общий до краёв по рюмкам лился,
Соединяя в странный хоровод
Вокруг меня расплывчатые лица.

Звучали песнопеньем голоса
И плач - какой-то странною усладой.
А на стене свисали образа,
На нас бросая жалящие взгляды.

Съедала мозг веселая тоска.
Горячий спирт в себя вливая разом,
Забыв про счет, я рюмки пропускал.
И вот уже мой вышел ум за разум.

И вот уже, не веря сам себе,
Я видел, как в нестройных хороводах
Плясали лихо бесы по избе
Оравами чертей мелкобородых.

Всё замерло, и лица мужиков
Скривились в мерзких дьявольских гримасах,
И сквозь распахнутые дыры ртов
Текла зловонная, гнилая масса.

Косые палки чьих-то черных рук
Сквозь глотки лезли с конвульсивной дрожью,
Меня вобрав в зловещий адский круг
И превращая лица в пёсьи рожи.

Мясистым студнем нечисть затряслась.
А на столе, над деревянным гробом,
Покойница вовсю пустилась в пляс,
Топча посуду скачущим притопом!

Как быть? Оцепенение уняв,
Я бросился к дверям, но было поздно:
Сомкнулись демоны вокруг меня,
Цепляясь в тело силой смертоносной!

Во влип! На кой такие хлеб да соль?
От безысходности теряя хватку,
Я в диком страхе ринулся под стол,
От бесовской открещиваясь хаты!

Слова молитв пытаясь вспомнить, я
На свой манер святым взывал, но черти
Тянули руки, мерзостью плюя,
Всё больше приближая к верной смерти...

Едва лишь первые лучи зари
Проникли в дом, сгорела к черту нежить.
Всё тот же гроб, с девицею внутри.
И гости по углам лежат всё те же.

Везде бутылки и следы борьбы...
Какие гады мне в ночи явились?
Реален ли кошмар прожитый был?
А может, это только мне приснилось?

Ад кончился. Остался только стыд,
Былая боль и быт - такой знакомый.
Дощатый гроб по-прежнему стоит,
Как будто говоря: "Теперь ты дома".

12.25


IV


***

Вчера всю ночь на лавке я проспал,
А днем слонялся с ёлкой на вокзале.
А вскоре любопытная толпа
Смотрела, как меня менты вязали.

За то лишь, что имею вид бомжа,
Что в этот праздник не к кому идти мне.
От самого себя не убежав,
Мне не вписаться в общую картину.

Начальник отделения был строг,
Но в этот день, ввиду известной даты,
Меня пинком пустили за порог,
Хоть был я грязный и слегка поддатый.

Но всё ж успел на свой последний рейс,
Рассказывал я долго пассажирам,
Как день назад в беду по пьяни влез,
Все деньги потеряв, да не до жиру...

И вот с убогой ёлкой за спиной
Бреду домой во тьме порой студеной.
Поношенный тулуп - товарищ мой
И звезды мне - друзья и компаньоны.

30.12.25


Праздник кончился

Окончен праздник. Гости разошлись.
Салютным треском встречи отгремели.
А вся бездарно прожитая жизнь
Была только преддверием похмелья.

Ещё недавно, с водкой на столе,
В кругу друзей мы коротали ночи.
Но нынче пьяный бред ушедших лет
Мне не заменит трезвость одиночеств.

Весёленьких, прокуренных девах
Разбавил быт с заботами пустыми.
И если радуюсь, то как монах,
Пропавший в черных будней строгой схиме.

Часы заведены... И вновь года
Шагают в вечности глухую бездну.
Один. Опять. И будет так всегда.
Безвыходно. Тотально. Неизбежно.

2.1.26