и слышен звон колоколов

Я слышу звон колоколов
и прель от тёплых, старых листьев.
Деревня будто без углов,
как сон, оставленный без мысли.
Листва лежит. И каждый двор
как пауза перед дыханьем.
Здесь люди живы до сих пор,
но жизнь прошла без проживанья.

Идёшь, а тропы не ведут,
а только кружат, исчезая.
Дома как будто что-то ждут
и медленно себя теряют.
Здесь всё осталось «не потом»,
здесь всё случилось не до края.
И колокол считает дом,
где тень живёт, не вырастая.

И вот старик - он есть тот лес,
весь из теней и полумрака.
В нём каждый год осел, как бес,
в корнях, в молчании, под знаком.
Куда ни глянь - там мох и тень,
там шаг теряется без следа.
И колокол считает день,
что не сумел родиться

Старуха - тёплая, как хлеб,
всё отдавала, не считая.
Она боялась слова «нет»,
и потому всегда спасала.
Она умела всем помочь,
но никогда себе одной.
Листва шуршит и день, и ночь,
как список жертв её заботы.

Вот мальчик - вынес боль и стыд,
исполнил чьи-то цели строго,
чужую жизнь допрожил вмиг,
а для своей не знал дороги.
Верёвка. Люстра. Тишина.
И звон всё слышен изнутри.
Листва неспешно падает одна,
и шепчет глухо: «не смотри».

Вот девочка - без языка,
без слов, без права быть услышанной.
Любовь жила в ней, как река,
но не нашла себе устья.
Она ушла в немую тьму,
в дома без имени и знака.
Листва шуршит не про вину,
а о несказанном, однажды.

И мой отец - он шёл как все,
но раньше всех сошёл с дороги.
Без старости, без седины,
не дотянув до моего порога.
Без имени. Как тень в траве.
Как шаг, не ставший отраженьем.
Колокол поют о нём во мне.
Листва хранит его движенья.

И только звон, и только лист
из года в год, сквозь сон и осень,
справляют песню - тихую без слов
по тем, кто был - но не был спрошен.
И осень шепчет, не виня,
не утешая, не спасая

и слышен звон колоколов
и запах опадающей листвы