Будто бы мне лет семь

Второго июня две тысячи двадцатого года
Замерзши, уставши, рушась в сон,
Я чувствую, будто бы мне лет семь,
Над моим городом вьется снег.
Меня рубит в сон у кого-то в гостях,
Так сладко в сон — после вкусностей всех ,
Так вязко в сон, на укромном уголке дивана,
И я сплю, сплю, я сплю, не зная обмана,
Не чувствуя подвоха бархатной теплой щекой,
Мягко подпираемой мягкой маленькой рукой.
Потом меня разбудят, исподтишка я слопаю последний кусочек торта,
Под бархатное платье, на колготки я натяну шерстяные штаны.
Застучат мои зимние сапоги по подъезду,
Немного порычав, откроется лифт.
И мы поедем домой.
Я снова усну, прижавшись к стеклу,
Старавшись не уснуть, проезжая всю нашу красоту.
Мы вернемся домой, я упаду в сон окончательно,
Бесповоротно, уткнувшись в пухлое одеяло.
Куда все это делось?
Где теперь падает это снег?
Как улыбаться на праздниках,
Как радоваться?
Где это сладкое чувство нынешнего и предвкушение нового дня?
Может быть, это был гормон?
Может быть, это был сон?
Может, через мгновение я проснусь
В бархатном платье, с распушившейся косой,
Скрипя по снегу, сжимая каждый пальчик своей маленькой руки в футлярчиках маленькой вязаной перчатки,
Чувствуя незакутанной частью лица
нежные холодные прикосновения льда
и вполне уверенное объятье ветра,
кружащегося где-то между желтыми окнами устремившихся в небо девятых этажей...

И я почувствую так явно, что
Я снежинка, что кружится перед фарой,
Я снежинка, что кружится перед яркой фарой,
Я быстрая снежинка, что кружится перед фарой,
Я снежинка, зацепившаяся за ресницу,
Я снежинка, что быстро кружится перед фарой,
Я кристальный воздух, я черное небо, я вьюга,
Я гул электростанции, я алый цвет зимнего заката,
Я сапог, набитый снегом,
Я теплый чай, я ярко-голубые сумерки,
Я хруст снега, я снова хруст снега, я хруст белого снега, кубарем я лечу с горки вниз,
Я в этом мире,
Чтобы улыбаться ему шире,
Я бегу к нему навстречу, раскрыв грудь для объятий, не для удара,
Я снежинка, кружащаяся перед фарой,
Я упаду, я растаю, я точно начну сначала.

2020