Хрусталёва

Мне вспомнилась родная - Хрусталева.
Широкий, детства нашего "плацкарт",
Теперь там, даже чрезвычайно ново,
Теперь там центр мира, - говорят.

Ты помнишь Сашка, самое начало,
Часы воодушевлений средь домов,
Когда страну известную качало,
С подачи неуверенных голов?!

Там были зимы, и какие зимы!
Там был наш самый правильный хоккей,
Играли мы напротив тёти Зины,
И редко, средь высоких тополей.

А леты, что за леты были, Сашка,
И сколько было дел невпроворот,
Там, к ночи над костром дымилась чашка,
И в ней кипел малиновый компот?!

Там докторская жарилась на палке,
И белый хлеб был вкусно запечен,
А угль тушить всегда нам было жалко,
Для нас паролем в жизнь являлся он.
 
Там были соло, были и дуэты,
Там были: драки, громкие мечты,
И Цоя повторяли мы куплеты,
О важной сути пламенной звезды.

Ты помнишь Сашка, мы себя ломали,
С бетоном споря, страхам вопреки,
И с каждым переломом принимали,
Готовность дальше по стезе идти?!

А помнишь дни сердечного тумана,
Как наступала новая пора,
Пора? Банально. Не пора, а жало,
Как смуты вездесущей времена?!

Всё было там, где жили мы порхая,
Без лишних дум, средь мира своего,
И в становлении этом познавая,
Модели мира, терпкости его.

Пришло, ушло - в приливы и отливы,
Условности и жизни тождество,
Мы ныне на плаву, но наши силы,
И опыт, - всё оттуда снизошло.

Теперь всё так обычно и не ново,
Жизнь познана, привычна и постна,
И лишь родная наша - Хрусталёва,
Прозрачна, поучительная, честна.

Мой ориентир, лишь центр мира новый,
Мой курс в пути известен до сих пор!
Ещё пройдусь не раз по "Хрусталевой",
Чтоб кровь мою встревожил новый спор.

Чтоб вновь пришло о, Боже мой, стремление,
Себя средь неизбежности спасать,
И жизнь делить на ритм стихотворения,
Её в куплетах новых описать.