И далее... Новогодние хроники

Конспект новогодних каникул.

Снегопад, густой, медленный: будто внутри игрушечного стеклянного шара, который хорошенько встряхнули.
Налетела большая стая птиц (не воробьи, не снегири и не синицы, а кто, не разглядеть), атаковала все рябины под окнами.
Душа города, глаза его – в витринах. Так душа комнаты живет в зеркалах.

Новогодний молебен. Записка о здравии: всего шесть имен. Когда-то у меня был помянник в несколько страниц...
Выставка модерна в Эрмитаже, в здании Генштаба (при входе отобрали коробочку с бенгальскими огнями: приняли за Герострата?) Три маленьких зала. Кружева (Рильке, "Записки Мальте Лауридса Бригге"). Каминные часы, золотые бабочки, бирюза.
Четвертый этаж: Ренуар. Яблоки Сезанна (снова Рильке, "Письма о Сезанне"). Розы в дельфийский вазе (обложка потрепанной книжки Моруа).
Вид на Дворцовую: почти Брейгель.
В который раз Малая Морская: скользкая мостовая, "Буше", финансье.
Букеты из сухоцвета на столиках, атласные ленты.
Елка Бенуа у Манежа. "Игрушки" (буква "И"). Тот самый эскиз к "Азбуке", который сейчас в KGALLERY.
Весь город вдруг вышел на улицы: метро, магазины, кафе переполнены.

Еще раньше.
Малая Морская. Изразцовая печь. Французская комната. Густой зеленый, красная линия, ползучий орнамент. Louna: пожелтевшие кружева, серебряные ножи, метрдотель-дирижер. Лестница, тяжелая хрустальная люстра, точно в опере. Синий троллейбус. Ресторанчик "Prospect": кукольные домики в подвальных окнах.
Карета. Безвкусица иллюминации. Огненный "Понт Руж" в семь утра, похожий на выплывающий из темноты фрегат. Печально знакомая Гороховая (мимо центра по лечению гемофилии).
Медленный, бесшумный снегопад.

(Помните, у Джойса, в "Дублинцах" –
"Снова пошел снег. Он сонно следил, как хлопья снега, серебряные и темные, косо летели в свете от фонаря. Да, газеты были правы: снег шел по всей Ирландии.")

Нам часто представляется, что жизнь – это такое большое, красочное, эпичное полотно; на самом же деле она состоит из множества крошечных, неярких, на первый взгляд, зарисовок; и вдруг снимок, который камера сделала случайно, оказывается интереснее всех остальных, вместе взятых.