Нерушимый союз

Как собственность свою берёг,
Но, оставаясь птицей вольной,
Не изменять жене не мог.
Была супруга не довольной.

Пыталась даже отомстить,
Но всей душой любила Блока,
Ведь их судьбы связала нить,
А бросить гения жестоко.

Он умный, чуткий, но душой
Не здесь, не с ней, и так обидно,
А ведь хороший и родной,
С ним чётко будущее видно.

Другие рядом с ним смешны
И не соперники, конечно.
Простила. Все сейчас грешны.
Сама жила порой беспечно.


Любовь Дмитриевна Менделеева, влюбившись, словно заново расцвела, дышала молодостью и свежестью. Крупная, статная, белокожая и румяная, в тициановском золоте тяжелых волос, с плавными, неторопливыми движениями, она могла показаться русской красавицей, «нежной, тихой, светлой, обаятельной и таинственной», какой запечатлела ее чрезмерно благодарная память одной современницы. Оживленная, похорошевшая, Любовь Дмитриевна очень следила за собой, ходила в белом пушистом боа и в горностаевой шапочке.

Да и Андрей Белый был в ту пору хоть куда. Франтоватый, в картинной, широко разлетавшейся николаевской шипели с отцовского плеча, тонкий и стремительный, с печатью избранничества на челе, он смахивал на лицеиста минувших времен. Совершенно синие фарфоровые глаза сияли, – про эти глаза говорили, что об них можно зажигать папиросу. Для Белого Любовь Дмитриевна Менделеева была его единственной настоящей любовью, пронесенной через всю жизнь. Он повсюду следовал за четой Блоков, как тень, но их союз оказался нерушимым.